Книга Ягодный возраст, страница 57 – Виктория Вита

Наконец выбравшись из дома и удобно устроившись на кожаном сидении уже знакомого мне «Мерседеса», мы одновременно с Курочкой облегчённо вздохнули. За рулём, как всегда, был Воронин, рядом с ним сидел второй охранник. Перед нашей машиной ехал чёрный джип, где также было несколько человек из охраны. Таким «президентским кортежем» вы выехали в город (не хватало только эскорта мотоциклистов и впереди милицейской машины с мигалкой). Озвучив эту мысль Воронину, я поинтересовалась, зачем нам вторая машина. Его ответ был достойным. «Насчёт мотоциклистов и милиции нет проблем, только скажите, а вторая машина – на всякий случай, вдруг эта сломается», – произнёс он тоном Георгия.

Посещение элитных бутиков едва не сформировало у меня стойкое расходящееся косоглазие – когда глаза упорно смотрят в разные стороны. Между тем самое приятное было не количество и качество вещей, предоставленных на выбор, не почтительное внимание продавцов, заинтересованных всучить тебе не просто дорогую вещь, а именно то, в чём можешь почувствовать себя по меньшей мере королевой Англии. Да и то, что я могла себе позволить не интересоваться стоимостью приобретаемого, тоже, оказывается, имеет определённое влияние не только на настроение, но и на манеру поведения. Конечно, это не привело к тому, что я стала говорить повелительным тоном или обращаться к продавцам на «ты», но, пожалуй, впервые у меня не возникало чувства неловкости, когда приходилось, мотивируя только тем, что тебе в этой вещи неудобно, просить показать что-нибудь ещё. Единственная, первая и последняя моя попытка узнать цену очень понравившегося мне тёмно-бордового вечернего платья из китайского шёлка ненавязчиво была пресечена Марией Фёдоровной.

Вспомнились «блошиные» рынки, где при общении с торговцами, независимо от их пола и национальной принадлежности, необходимо торговаться, заранее зная, что в лучшем случае добьёшься десятирублёвой скидки (и то не всегда), если, конечно, вместо этого не нарвёшься на откровенное хамство. Но зато какое непередаваемое чувство удовлетворения охватывает в случае «победы», когда сэкономленная десятка остаётся в твоём кошельке! Кажется, это было так давно, где-то в другой жизни и не со мной, а теперь я лихо, не задумываясь, трачу чужие деньги, выкладывая за одно платье, возможно, стоимость однокомнатной квартиры.

Фешенебельная примерочная окружала меня со всех сторон огромными зеркалами в массивных позолоченных рамах. Я, почти до крови закусив нижнюю губу, стояла и судорожно мяла в руках что-то весьма приятной расцветки.

— Что-то не так? Она так вам идёт, вам не нравится? – искренне расстроившись, спросила продавец.

— Нет-нет, она очень хороша, – ответила я, возвращая ей скомканную блузу и, извинившись, быстро вышла. Как объяснить то остро возникшее ощущение собственной чужеродности и какой-то неуместности происходящего? Никогда наряды и драгоценности не занимали в моей жизни приоритетного места. Даже в юности я не придавала этой мишуре большого значения. Мне вдруг всё это стало неинтересно и захотелось быстрее уйти из этого мира «высокой моды».

Воронин с удивлением рассматривал скромное количество покупок, вынесенное продавцами вслед за нами из магазина.

Перехватив его удивлённый взгляд (он, наверное, ожидал, что нам понадобится грузовик, чтобы вывезти большую половину магазина, которую я соизволю купить), как можно ехиднее спросила: