Книга Ягодный возраст, страница 55 – Виктория Вита

Спать не хотелось. Я вышла на террасу, где теперь стояли пара плетёных кресел и столик. На столике в серебристой вазе горкой лежали экзотические фрукты. Дождь давно закончился, и было значительно теплее, чем вчера. Луна на тёмном небе светила ровно, мягко и холодно. Не было ни одного облачка.

Удобно устроившись в одном из кресел, я вновь увидела знакомый силуэт собаки. Дружелюбно помахав ей рукой, не была удостоена ответа. Собаку можно понять. Мы не столь близко знакомы, чтобы так по-панибратски приветствовать кого бы то ни было, говорил её гордый вид, и через миг она тихой тенью исчезла в темноте.

Парк наполнялся звуками ночной жизни: где-то застрекотали цикады, плеснула вода в озере, робко начинали пробную распевку лягушки.

В голову начали лезть всякие глупости: а не слишком ли всё гладко и замечательно складывается? Как показывает моя жизненная практика, после даже самой маленькой удачи на мою голову сваливается такая куча неприятностей, что лучше бы этой удачи не было совсем. Следовательно, исходя из устоявшейся закономерности, надо, изображая «Титаник», ожидать появления айсберга, или, в худшем случае, неприятности накроют лавиной. Это не пессимизм, а здоровые реалии моей жизни. Если, конечно, вдруг кто-то наверху что-нибудь не перепутал и я действительно встретила того единственного и неповторимого, о котором мечтает любая женщина, даже самая ярая феминистка. Ведь если не верить в чудеса, то они и не будут происходить.

И вообще ещё неизвестно, кто должен больше благодарить судьбу за эту встречу в автобусе: я или Георгий. Эта мысль меня развеселила. Ну а возникающие проблемы буду решать по мере их поступления. И, от души потянувшись, я отправилась спать.

Утро было прекрасным. Солнце, внезапно вспомнив, что сейчас по календарю конец весны и через пару дней начинается июнь, а не октябрь, щедро рассыпало золото своих лучей. Через открытое окно струился пьянящий аромат парка. Птицы, сойдя с ума от радости, пели одновременно на разные лады, приветствуя праздник жизни, начинающийся с рассветом.

Часы показывали без двадцати семь утра, и я, всегда любившая допоздна валяться в кровати (хотя с Вадимом это было максимум до девяти утра), с удовольствием покинув тёплую постель и выйдя на террасу в одной пижаме, окунулась во влажную прохладу утра.

От открывшегося вида захватывало дух. Первое впечатление было, что это не настоящая природа: не может настоящее быть так прекрасно. Казалось, это великолепие – лишь искусная декорация, расписанная величайшим живописцем. Парк купался в утренних лучах солнца. Воздух был чист и прозрачен, мне даже чудился его мелодичный перезвон. Солнце оплетало золотым кружевом каждый листочек, цветок, травинку, которые, нежась в его лучах и боясь пошевелиться, блистали, как драгоценными каменьями, каплями росы. Вокруг озера раскинулись необыкновенной красоты клумбы, беседки, в искусственно созданной горе притаился небольшой грот. Огромные вековые деревья, словно часовые, окружали этот Эдем. Между ними в разных направлениях шли аллеи, охраняемые мраморными статуями.

Положив руки на холодный мрамор балюстрады, я не могла пошевелиться, не могла оторвать глаз от этой картины, не могла надышаться этим воздухом.

— Владислава Владиславовна, доброе утро, – раздался за моей спиной голос Курочки. – Я стучала минут пять. Вы не отзывались, и я забеспокоилась.