Книга Ягодный возраст, страница 60 – Виктория Вита

Теперь труп… От одного только воспоминания о луже крови меня затошнило. Проглотив кисловатую слюну и глубоко втянув носом воздух, наполненный лёгким парфюмерным ароматом, я пересилила себя и продолжила путешествие «по волнам своей памяти».

Итак, труп, как там нас учили на четвёртом или пятом курсе на цикле судебной медицины: тело мужчины примерно сорока – сорока пяти лет располагалось лёжа на спине. Руки были раскинуты в разные стороны, будто он на прощание хотел охватить весь мир (этому на кафедре судебки не учили, и было результатом моей неудержимой любви к художественной литературе). Голова, верхняя половина которой была практически снесена выстрелом в упор (наверное, стреляли из мощного оружия или с очень близкого расстояния), была запрокинута назад (тошнота вновь подкатила горькой волной). Права нога, согнутая в колене, подвёрнута под вытянутую левую ногу. Грудная клетка под распахнутым халатом покрыта густой растительностью, резко заканчивающейся у основания горла, как будто на трупе был надет свитер. В руках у него ничего не было, да и вокруг тела не наблюдалось никаких кровавых надписей, обличающих убийцу.

Итак, в итоге вновь нулевой результат – кроме, пожалуй, одного момента: какой-то предмет на столе, но об этом не сейчас. Как там говорила Скарлетт в «Унесенных ветром»: «Я об этом подумаю завтра», или послезавтра, но к этому моменту нужно будет вернуться обязательно.

Начавшееся вокруг заметное оживление вернуло меня в настоящее. Открыть глаза мне не разрешали, так как на лице, достаточно сильно стягивая кожу, ещё лежала косметическая маска. Мягкие и гибкие пальцы, слегка прикоснувшись к её краю в области моих скул, еле заметным движением начали освобождать лицо от уже ставшего тягостным плена. В моей душе торжественно зазвучали фанфары, а в голове прозвучало сакраментальное выражение: «Брюки превращаются… превращаются брюки в элегантные шорты», а в результате «извините за небольшие технические проблемы».

Когда я окончательно освободилась от власти косметологов, на стуле меня ожидало одно из купленных платьев, приготовленное предусмотрительной Курочкой. Оно было сделано в виде костюма: чёрный пиджак с белой окантовкой лацканов и манжет, с большими белыми пуговицами, и белая юбка. Тут же лежали белая шляпка с широкими полями, украшенная какой-то перистой финтифлюшкой чёрного цвета, стильная кожаная чёрная сумочка и модельные туфли, а также фирменные солнцезащитные очки. Переодеваясь и одновременно рассматривая аксессуары к костюму, которые видела впервые в жизни, я окончательно пришла к выводу, что подвержена ретроградной амнезии, потому что никак не могла вспомнить, когда же они были куплены.

Завершив туалет и посмотрев на себя в зеркало, я заключила однозначно: «Таких красивых женщин не бывает, и не надо». Реакция Марии Фёдоровны была написана на лице: «Потрясена до глубины души».

На улице, проходя мимо охранников, которые, увидев меня, как по мановению волшебной палочки, превратились в «соляные столпы», я наконец почувствовала себя не просто женщиной, а красивой женщиной. В этот момент (представляя собой прекрасную, кстати, мишень) я была на седьмом небе от удовольствия. Воронин, взглянув на меня, присвистнул, замер и почти одним вздохом прошелестел фразу, которую я прочла по губам и она мне доставила наивысшее наслаждение: «Ничего себе! Ну, босс, даёт!» Одновременно в голове мелькнула страшная мысль: «Только бы не споткнуться на этих ступеньках и не растянуться, лихо раскидав шляпку в одну сторону, каблуки в другую». Но всё прошло без эксцессов, и я благополучно добралась до машины.