Книга Личный паноптикум, страница 64 – Евгения Якушина

— Господа, если вы пришли снова задавать вопросы про трагедию в Мочаловском доме, то вы совсем не вовремя! – накинулся на Руднева Версальский.

Режиссер был в крайней степени нервного возбуждения, того гляди готового перерасти в истерику. Лицо его дергалось, руки, в которых он зачем-то тискал сценарий, дрожали.

— Альберт Романович, – резко и властно потребовал Руднев. – Мне нужно видеть госпожу Элеонору Янтарную, которая исполняет у вас арию Полины.

— Вы издеваетесь?! – взвыл Версальский и схватился за голову.

— Где она? – упорствовал Дмитрий Николаевич.

— Мы бы тоже хотели это знать! – взревел подскочивший к Рудневу импресарио.

Состояние Сергей Александрович выглядело еще более удручающим, чем у его театрального соратника. Вены на одутловатой шее Толбухина вздулись, по багровому лицу градом катил пот. Казалось, что его прямо сейчас хватит апоплексический удар.

— Что произошло? – спросил Руднев, у которого уже сосало под ложечкой от мучительного предчувствия, что они опоздали.

— Произошла катастрофа! – возопил Альберт Романович. – Истинная катастрофа! Мой спектакль! Мой гениальный спектакль! Премьера! Она сорвана! Я уничтожен!

— Замолчите! – рявкнул Дмитрий Николаевич. – Боюсь, произошла куда большая катастрофа!

— Возможно, случилось убийство! – ровно и бесстрастно произнес Белецкий.

Актеры и их предводители, потрясенные этим сообщением, а еще пуще спокойным тоном, которым оно было объявлено, замерли и онемели.

— Теперь продолжайте, Дмитрий Николаевич, – добившись тишины, Белецкий привычно уступил Рудневу главную роль.

— Сергей Александрович, – Руднев обратился к Толбухину, так как тот, невзирая ни на что, производил впечатление наиболее вменяемого среди всей взбаламученной театральной братии, – что у вас произошло? Где госпожа Янтарная?

— Она не явилась, и мы не можем ее найти… – упавшим голосом ответил импресарио, а после едва не шепотом переспросил: – Что вы сказали про убийство, господа?

— Эта истеричная дура сорвала мою премьеру! – выкрикнул Версальский, которому творческая трагедия настолько застила все, что сообщение про убийство, потрясшее его в первый момент, как и всех остальных, теперь уже полностью забылось.

— Заткнись, Альберт! – взревел импресарио. – Пропади она пропадом, твоя премьера! И ты вместе с ней!

— Господа! – снова повысил голос Дмитрий Николаевич. – Прекратите препирательства и отвечайте на мои вопросы! Как давно она пропала? Где она живет? Кто и когда видел ее в последний раз?

Из толпы актеров выступила пожилая дородная актриса в кружевном пеньюаре и старомодном чепце, по всей видимости, исполняющая роль графини.

— Эллочка со мной в одной комнате квартировалась. Так еще позапрошлым вечером она, душенька, упорхнула не иначе как к поклоннику и больше не приходила.

— Труппа проживала в гостевом доме Потапова на Донском проезде, – пояснил Сергей Александрович.

— Я так думаю, сударь, она с кавалером сбежала, – заговорщицки закончила свою мысль «графиня».

— Ой-таки и прямо с кавалером! – взвизгнула еще одна актриса, ангельская внешность которой неприятно контрастировала с хабальным выражением лица. – Кому эта курва нужна?! Она просто спектакль решила сорвать, стерва такая! Потому как с самого начала от зависти пухла, что я играю Лизу, а она только Полину. Да и Полину-то этой бездарности дали из жалости!