Книга Пантеон оборотней, страница 193 – Евгения Якушина

Через четверть часа они вышли в тесный переулок и оказались перед небольшим двухэтажным зданием с фасадом в четыре окна, на котором была размещена скучная, потемневшая от времени вывеска: «Страховое общество Зиновьев и К». Аркадий Францевич толкнул давно нуждающуюся в покраске дверь, и они оказались в невзрачной казенной зале, плотно заставленной письменными столами с картотеками, счётами и грудами бумаг. Вдоль стен жались забитые бесчисленными папками шкафы. Откуда-то из угла стрекотала печатная машинка. Работники страхового общества старательно корпели над документами и внимания на вошедших не обращали. Все они, как на подбор, были аккуратными подтянутыми мужчинами возраста не старше сорока пяти, за исключением одного единственного старика лет, наверное, семидесяти, но вполне ещё крепкого и отличавшегося прям-таки военной выправкой.

Пожилой страховщик, до того ковырявшийся у конторки, оторвался от своего занятия, взглянул на вошедших и просиял.

— Аркадий Францевич! Душа моя! Ох, как же рад! Давненько вы нас своим посещением не баловали! – провозгласил он неожиданно сильным басовитым голосом и дружески распахнул перед сыщиком объятья.

Кошко обнялся со стариком и тут же без объяснений заявил:

— Сергей Вениаминович, нам к аппарату надобно срочно. Телефонировать сейчас будут.

Страховщик понимающе кивнул, но с места не двинулся, его подслеповатые слегка слезящиеся глаза упёрлись в спутников Аркадия Францевича острым, будто шило, взглядом.

— Они по делу Вяземского, – дал скупое и странное пояснение Кошко, очевидно, не имея намерения представлять своих компаньонов.

Тот, кого назвали Сергеем Вениаминовичем, скорбно вздохнул, пробормотал: «Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего…», наскоро перекрестился и вполне себе бодрым шагом повёл посетителей вглубь конторы к ведшей на второй этаж лестнице.

Поднявшись и пройдя по узкому коридору, все четверо вошли в небольшой кабинет с добротной мебелью, множеством книг в застеклённых шкафах и карт, скрученных в рулоны и приткнутых по углам. На одной стене кабинета красовалась гравюра с изображением строительства первой корабельной верфи в Санкт-Петербурге, а на противоположной – писанный маслом портрет императорской четы.

В дальнем углу кабинета была ещё одна дверь. Сергей Вениаминович с хозяйским видом вынул из ящика стола сувальдный ключ и отпер её.

— Милости прошу! – сказал он, отворив проход в маленькую, словно кладовка, комнату без окон, в которой не было ничего, кроме висящего на стене телефонного аппарата, стула под ним и голой электрической лампочки под потолком.

Кошко в очередной раз взглянул на часы и красноречиво указал на телефон Рудневу.

— Это отдельная линия, её нельзя подслушать, – сказал он. – Можете говорить, не таясь.

Дмитрий Николаевич уже и без этих объяснений понял, что Аркадий Францевич привёл их с Белецким вовсе не в страховую контору, а в какую-то законспирированную штаб-квартиру секретных служб, нашпигованную агентами и набитую всякими шпионскими штучками, вроде прямой телефонной связи. Он кивнул и собирался уж было войти в переговорную коморку, но Сергей Вениаминович его остановил.

— Подождите-ка, молодой человек, – скомандовал он. – Как вы с таким-то кашлем говорить собираетесь?

После спешной дороги от Гнездниковского переулка Руднева и впрямь душил кашель, с которым он никак не мог справиться.