Книга Луна в тумане, страница 64 – Генри Лайон Олди

— Госпожа Ран, ваше ружье… Думаю, я бы смог найти на него покупателя. Он даст хорошую цену, очень хорошую! Вы не пожалеете.

— Ружье не продается, — отрезала Ран.

— Прошу простить мою бестактность. Но если вы передумаете…

Он встретился глазами с Ран и сбежал, не закончив фразу.

Вскоре раздался оглушительный грохот выстрела: моя жена вспомнила, что надо разрядить ружье.

* * *

Проснулся ни свет ни заря.

Небо на востоке едва начало сереть, двор тонул в предутренней мгле. До уборной я брел по колено в тумане. В голове таяли обрывки сна. Вот же чепуха! — мне приснился красный фонарь, нет, фонарище в храме Тысячерукой Каннон. Бесчисленные веревочки, свешиваясь с него, шевелились щупальцами медузы.

Фонарище подмигивал мне, — уж не знаю, чем.

Как бы то ни было, из дому я вышел на добрый час раньше, чем обычно, отправившись прямиком на улицу Ширакава. Ворота дома Таку Миуры были приоткрыты, а зияющий дверной проем жилища и вовсе приглашал: заходи кто хочет, бери что хочешь! Я опасался, что соседи уже успели этим воспользоваться — чего добру пропадать? — и ошибся.

Разгром никуда не делся, но из вещей, вроде бы, ничего не исчезло. Впрочем, то, за чем я пришел, вряд ли заинтересовало бы кого-нибудь, кроме меня. Раскрыв холщовую сумку, я со всем возможным старанием собрал останки искалеченного фонаря — сон, что называется, в руку! — и покинул дом несчастного курьера.

На службу я явился вовремя.

— Скала? — переспросил Широно.

Мой помощник был сейчас — само разочарование.

— И вы считаете это достойным поступком?

Выпятив подбородок, Широно обвел всех собравшихся горящим взором, словно намеревался вызвать на поединок любого, кто сочтет скалу, или о чем там они говорили, достойным поступком.

— Скала? — в тон ему отозвался секретарь Окада. — Нет, это никуда не годится.

— Просто позор какой-то! — согласился старший писец Шиничи.

Я зашел в канцелярию минутой ранее. Я понятия не имел, о чем идет речь.

— Самурай вспарывает себе живот, — наставительно пропищал архивариус Фудо. — Где душа самурая? В животе. Вот клинок и вскрывает ее обиталище, демонстрируя чистоту помыслов.

— Да! — зашумели все. — О да, правильно!

Я, как и любой другой, отлично знал историю писклявого голоса нашего богатыря-архивариуса. Несоответствие тела и звука давно перестало меня удивлять, но сейчас этот контраст выглядел особенно ярким.

Что они обсуждают?

— Броситься со скалы, — наставительно сообщил дознаватель Курода, уставив на меня палец, — это низко. Запомните мои слова, Рэйден-сан. Однажды вы поймете, что я был прав.

Я пожал плечами:

— Курода-сан, уверяю вас: в моих планах нет прыжка со скал. Я и живот-то не стану вспарывать без особой надобности. Вы можете объяснить, о ком вы говорите?

— Он не знает! — воскликнул Широно.

— Он еще не знает! — подхватил архивариус Фудо.

— Я расскажу! — выступил вперед писец Шиничи.

— Нет, я! — перебил его Курода.

Все одернули кимоно, стараясь, чтобы рукава ниспадали до локтей, не образуя складок. Все поправили пояса, следя, чтобы свисающие концы были равными по длине. Все поправили плети за поясами, желая, чтобы рукояти торчали так, словно хозяин готов выхватить оружие в любой момент. Все поправили плети, один Широно поправил боккэн, потому что носил деревянный меч.