Книга Потерянная святая, страница 108 – Рейчел Кроу

— Сожалею о смерти вашей сестры, – тихо сказала она.

Он неохотно кивнул.

— Сколько лет было вашей племяннице, когда умерла ее мать?

— Это случилось почти год назад. Модвин было девять.

— Она кажется очень милой.

— Она настоящая проказница и воришка, постоянно сует нос не в свое дело, – пробубнил Брандт.

Ана не была до конца уверена, что правильно поняла слово «проказница», но кивнула:

— Как раз в моем вкусе.

Леон ехал во главе отряда, его взгляд был прикован к затянутому тучами небу. Близился вечер, и вскоре закатное солнце должно было скрыться за холмами, а лес – погрузиться в темноту. Леон осознавал, что они не успеют добраться до Биркенхольца до наступления темноты, но его не покидало желание мчаться по древней римской дороге.

Он стремился наверстать упущенное время, с ужасом осознавая, сколько часов проспал. Однако его товарищи уже несколько дней были в пути, разыскивая его, и тоже выглядели измотанными и уставшими. Мика уговаривал его отдохнуть, утверждая, что истощение поставит их под удар в бою. Ради них и ради Аны он уступил.

Они укрылись в амбаре фермера на окраине Эдина, заплатили за еду, перевязку его ран и заплатили серебром за еще одну лошадь. К стыду Леона, сон настиг его быстрее, чем он ожидал. Ему снились кошмары: Ана была изувечена, изнасилована, мертва, а он сражался с безликими врагами, чтобы добраться до нее. Но он всегда опаздывал.

— Леон! – окликнул его Мика.

Он оглянулся и увидел, как Мика с серьезным видом осаживает своего коня. Леон скакал слишком быстро. Мика покачивал головой, давая понять, что он загнал свою лошадь. Леон кивнул и, хотя это причиняло ему боль, сбавил темп. Им еще предстоял обратный путь, и, возможно, ему придется снова делить седло с Аной.

Мысль о том, что он снова будет обнимать ее, согревала. Леон был рад, что его товарищи не видят его лица. Как жаль, что время, проведенное с Аной, было омрачено его ранением. Но даже сквозь боль и лихорадку воспоминания о ней были яркими; он мог представить ее у огня в заброшенной хижине, ее лицо, отливающее золотом, и светлые глаза. Изображение ее тела в той музыкальной шкатулке, те изгибы и кокетливый взгляд, который она бросала через плечо. Он поерзал в седле и потряс головой.

Если бы Мика мог в этот момент прочесть его мысли, он сказал бы, что время, проведенное с Аной, повлияло на его рассудок. И все же, твердил он себе, независимо от того, желает он эту девушку или нет, одно только чувство долга заставило бы его действовать… не так ли? Он нес за нее ответственность.

Окажись он с ней на мосту, ничего бы не произошло. Ана была бы в безопасности во дворце, воссоединилась бы с друзьями и работала со Святой Ансель над возвращением домой. Исправить эту ошибку было его долгом.

На дороге им почти не встречались другие путники, и Леон задавался вопросом, не распространилась ли весть о северянах. В кронах деревьев каркали вороны, а стук копыт зловеще грохотал у него в ушах, словно военные барабаны. Его друзья вели себя на удивление тихо. Эдвин не пел, Окин не рассказывал свои неприличные истории, Табор не просил Окина замолчать, а Мика не соглашался с ним.

Если бы он оглянулся, то увидел бы, что его товарищи помрачнели. Как и он, они, вероятно, размышляли о том, что ждет их впереди, и представляли, как вступят в ближний бой, как только проникнут внутрь Биркенхольца. Никто из них не получал удовольствия от подобных тайных операций. Для них честь заключалась в открытом сражении. А это больше походило на попытку подкрасться.