Книга Потерянная святая, страница 107 – Рейчел Кроу

— Как же ты его назвала? – прошептала девочка.

— Сокровище.

— Сокровище? – Модвин разразилась хохотом, и Брандт с громким хлопком положил перо на стол, а ножки его стула возмущенно заскрипели по полу.

— Нелепое имя для боевого коня, – пробормотал он.

— И Леон так сказал.

Модвин не могла перестать смеяться.

— А он не пытался откусить тебе голову?

— Нет, – сказала Ана, проникаясь симпатией к девочке. – Конечно, нет. Он слишком милый.

— Ты слышал, дядя Бенджин? – Модвин почти подпрыгивала на месте. – Анубис слишком милый!

Ее радость была безграничной. Когда Брандт встал из-за стола, чтобы проводить ее из библиотеки, она вдруг замерла и уставилась в пространство над головой Аны. Взгляд девочки остекленел.

— О боже. Ангел пришел!

— Ложись, Моди, – скомандовал Брандт, бросаясь к племяннице.

Он выглядел встревоженным. Однако прежде чем он успел добежать до нее, девочка замерла, ее тело свела судорога, лицо исказилось от боли, и она упала на ковер.

Ана хотела поймать ее, но не успела. Модвин ударилась затылком о пол.

— Проклятье, – пробормотал Брандт, опускаясь на колени и поднимая малышку на руки.

Кролик зашевелился в кармане фартука Модвин. Брандт вытащил его и сунул Ане. Затем он осмотрел руки девочки, проверяя ее пальцы, что вызвало новый поток ругательств. Он пошарил у воротника ее платья и ничего не нашел.

— Я могу чем-нибудь помочь? – спросила Ана, застыв рядом с ними. – Может, позвать кого-нибудь?

— Она не надела кольцо от судорог, – пробубнил Брандт себе под нос, затем сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он окинул взглядом комнату. – Она очнется. Обычно это занимает минуту-другую. Правда, когда она придет в себя, ее будет знобить, и она почувствует усталость.

— Принести одеяло?

Он бережно поднял Модвин с пола.

— Помоги мне.

Ана замешкалась, но оставила кролика на кресле и последовала за Брандтом, помогла убрать книги и бумаги с дивана. Он уложил девочку на подушки и стянул одеяло с подлокотника. Она наблюдала за неожиданно нежными действиями мужчины, прежде чем снова взять на руки кролика, который, казалось, был слишком ошеломлен, чтобы помышлять о прыжке к свободе. Она понимала, каково это.

Брандт присел на край дивана, положил локти на колени и сцепил пальцы. Его руки были в мозолях, испещрены шрамами, а под ногтями виднелась грязь. Он явно не был изнеженным лордом. Повисло молчание. Брандт не смотрел на Ану, и она не знала, что сказать. И Ана была почти уверена, что больше не боится его.

— Я всегда говорю, что ей нужно лечь, когда начинается приступ, иначе она ударяется затылком или выбивает зуб.

Ана хотела спросить, не эпилепсия ли это, но не имела понятия, как это могло называться тогда… сейчас. У ее кузины бывали судороги – она узнала то напряжение тела, прежде чем Модвин обмякла.

— Она чувствует, когда начинается очередной приступ?

Брандт кивнул и, казалось, не собирался больше ничего говорить, но затем почувствовал необходимость объяснить.

— Это началось после смерти ее матери. Иногда она может предотвратить их, просит кого-нибудь читать «Отче наш» или защитный псалом, пока странное чувство не пройдет.

Ана задумчиво нахмурилось. Это не было похоже на эпилепсию. Человек с эпилепсией может чувствовать приближение припадка, но не может ничего сделать, чтобы предотвратить его, насколько ей было известно.