Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 6 – Лилия Тимолаева

— После удара по голове память ведёт себя странно, — сказала она и только потом вспомнила запрет на лишние объяснения. Но это ещё не касалось запрещённых вещей, и фраза звучала безопасно. — Я помню порядок работы с бумагами лучше, чем собственное утро.

Тарен опустил взгляд на её губу, на синяк у скулы, на следы верёвки.

— Кто ударил?

Стражник справа кашлянул.

Мариса не стала смотреть на него. Иногда молчание говорит громче жалобы.

Тарен прочитал приказ до конца.

— Забавно, — произнёс он.

Чиновник ухватился за слово, как утопающий за доску.

— Да, милорд, ситуация крайне—

— Приказ подписан в девятый час утра, — перебил Тарен. — А задержали её, если верить протоколу, в десятый. Но письмо пропало из мешка северной доставки только к полудню. Ваши бумаги обвиняют женщину в преступлении за два часа до того, как оно случилось.

На площади стало так тихо, что Мариса услышала собственный пульс.

Чиновник застыл. Его пальцы крепче вцепились в папку, и тонкая кожа на костяшках натянулась.

— Ошибка писаря, — сказал он.

— Ошибка писаря отправила бы его переписывать лист. Эта ошибка поставила обвиняемую под петлю.

Тарен положил приказ на стол рядом с чёрным конвертом. Взгляд его прошёл по писарям, стражникам, чиновнику и остановился на Марисе.

— Освободить руки.

— Милорд, — чиновник шагнул к нему, — она остаётся подозреваемой.

— Я сказал освободить руки, а не отпустить из города.

Стражник справа не сразу понял, что приказ касается его. Потом торопливо достал нож и перерезал верёвку. Кровь вернулась в пальцы болезненными иголками. Мариса сдержала стон, растерла запястья и заметила тёмные следы на коже. Чужое тело было слабее, чем ей хотелось, но не сломанное.

Пока она растирала руки, Тарен повернулся к чиновнику.

— Слушание приостанавливается. Письмо, приказ о задержании, протокол и список свидетелей переходят ко мне.

— На каком основании? — Чиновник произнёс вопрос раньше, чем испугался собственной смелости.

Тарен взглянул на серебряную застёжку у своего горла.

— На основании того, что кто-то подделал печать моего дома, вынес её на площадь и попытался повесить женщину до проверки. Хотите спорить о полномочиях здесь, при свидетелях?

Чиновник не захотел.

Мариса поднялась на ноги. Колени дрожали от холода, страха и чужой усталости. Платье тянуло вниз мокрым подолом, волосы выбились из косы и липли к щеке. Её всё ещё могли арестовать. Её всё ещё могли обвинить в десятке вещей, о которых она ничего не знала. Но петля перестала быть центром мира.

Она сделала шаг и едва не споткнулась. Стражник, перерезавший верёвку, машинально протянул руку, потом увидел взгляд Тарена и отступил.

Мариса оперлась ладонью о край стола. Рядом лежал чёрный конверт, уже повреждённый, но всё ещё пугающе целый. От него тянуло холодом. Серебряная печать треснула, и через трещину виднелась не бумага, а тонкая тёмная линия, словно внутри конверта была ещё одна оболочка.

— Не трогай, — сказал Тарен.

Она убрала руку, хотя и не собиралась касаться.

— Что теперь будет?

— С тобой?

— Для начала.

Он изучал её лицо, и Мариса вдруг очень ясно поняла: спасением это назвать нельзя. Тарен Моргард не верил ей. Он лишь увидел, что ложь вокруг письма больше, чем удобное обвинение против бывшей служащей.

— Теперь ты расскажешь мне всё, что знаешь о письме.