Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 3 – Лилия Тимолаева

Чужое тело Марисы Роух знало этот конверт. Где-то в глубине сознания дрогнула паника, липкая, давняя, связанная с тёмным коридором, бегом, ударами в дверь и шёпотом: «Спрячь, пока они не пришли».

Воспоминание рассыпалось прежде, чем Ирина успела схватить его.

Писарь остановился в трёх шагах. Стражник поднёс лоток ближе, но не дал коснуться конверта.

— Вот письмо, — сказал чиновник. — Украдено из запечатанного мешка северной доставки. Найдено при тебе. Есть свидетели, видевшие, как ты пыталась передать его купцу из Нижнего квартала.

Мариса смотрела на печать.

Не на дракона. Не на башню. На край оттиска.

Серебряный сургуч лёг неровно. Слева у основания башни должна была остаться тонкая борозда — след от края кольца или штампа. Но борозда шла не туда. Оттиск был чуть смещён, словно печать прижимали плоским диском, а не перстнем. Кроме того, на бумаге под сургучом виднелись две крошечные светлые точки. Следы от старого крепления? Нет, от иглы. Конверт уже вскрывали и снова закрыли.

Сердце ударило сильнее.

— Это не та печать, — сказала Мариса.

Чиновник нахмурился.

— Что?

— Оттиск неправильный.

На площади кто-то присвистнул. Писарь побледнел так, словно она назвала его вором. Стражник с лотком опустил взгляд на конверт, но тут же спохватился и снова уставился перед собой.

— Обвиняемая пытается затянуть исполнение закона, — холодно сказал чиновник. — Внести в протокол: очередная ложь.

— Внесите лучше, что письмо уже вскрывали.

Эти слова разрезали площадь лучше крика.

Стало слышно, как ветер гудит в водостоке, как флаг хлопает о стену здания, как где-то в толпе женщина прижимает ладонь к губам.

— Ты обвиняешь королевскую почту? — спросил чиновник.

— Я обвиняю того, кто дал вам это письмо как доказательство. Если бы я украла его и хотела продать, зачем мне вскрывать конверт, а потом так грубо ставить печать обратно? И зачем оставлять следы иглы на лицевой стороне?

Чиновник посмотрел на конверт. Всего на мгновение, но Мариса увидела: он тоже заметил. Или уже знал.

Она схватилась за это, как за край стола над пропастью.

— У подлинной драконьей печати должен быть ободок с родовым девизом. Здесь его нет. Дракон вокруг башни есть, а надписи нет. Или она стёрлась при повторном нагреве, или оттиск сделали копией.

— Довольно, — процедил чиновник.

— Нет. Если вы собираетесь меня повесить за подделку, покажите, где реестр. Кто принял письмо? Кто внёс его в мешок? Кто отвечал за сохранность? Кто поставил отметку о пропаже? Почему письмо с такой важной печатью оказалось не в запечатанном тубусе, а просто в конверте на лотке перед площадью?

Она говорила уже не как испуганная женщина с верёвкой на руках. Слова шли быстрее, но не путались. Чем больше она говорила, тем яснее становилось: её пытаются убить не за то, что она сделала, а за то, что кто-то очень хочет закрыть дело до настоящей проверки.

— Молчать! — Чиновник шагнул к ней, и его лицо пятнами пошло от злости. — Ты забываешься, Роух.

— Возможно, — ответила Мариса. — Я сегодня многое забыла. Но порядок работы с письмами почему-то помню.

В первых рядах кто-то нервно хмыкнул. Писарь у крыльца принялся листать свою папку, цепляясь пальцами за края страниц. Стражник, державший лоток, теперь старался не смотреть ни на чиновника, ни на конверт.