Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 112 – Лилия Тимолаева

— Номер принят, — ответил секретарь. — Сторона допускается до малого дворцового стола в составе двух лиц. Остальные ожидают.

— Нет, — сказала Мариса.

Секретарь даже не посмотрел на неё.

— Таков порядок.

— Для обычной спорной доставки. У нас почтовый суд по письму, связанному с подменой печати, маршрута и подписи. Требуются свидетели: дознаватель, курьер, хранитель присяги дороги, канцелярский свидетель и младший бегун, принявший знак через трубу.

Финн сразу поднял руку.

— Я.

Секретарь взглянул на него так, будто младшие бегуны являлись досадной пылью в гладком механизме дворца.

— Несовершеннолетние в королевский зал не допускаются.

— Тогда внесите в журнал, что дворец отказывает свидетелю, принявшему срочную остановку вскрытия, в праве подтвердить время передачи, — сказал Лоренс. — С указанием вашего имени.

Секретарь замолчал.

Сзади подошла Беата и положила на стол подтверждение присяги, которое человек Тарена успел получить через герольдов. Бумага была свежая, чернила ещё пахли дорожным песком.

— Беата Рунн, свидетель королевской дороги до реформы. Иду.

Секретарь прочитал, побледнел, но попытался удержать лицо.

— Мешки не проходят.

— Проходят четыре, — сказала Мариса. — По числу писем цепочки. Первое принятое письмо Моргардов. Материалы по второму исчезнувшему письму. Третье подложное распоряжение. И северные жалобы как доказательство масштаба подмены.

— Во дворец не вносят мешки с жалобами.

— Сегодня внесут, если письмо королю касается закрытия северной почты.

Тарен вышел из повозки последним.

У ворот сразу стало тише.

— Секретарь, — сказал он, — у нас нет времени для того, чтобы вы потом объясняли королю, почему спорный знак был принят, но свидетели задержаны у стола.

Секретарь сглотнул.

— Пять лиц. Четыре мешка. Один младший бегун до внешней галереи.

— До зала, — сказал Финн.

— До внешней галереи.

— Я маленький. Места много не займу.

— Финн, — сказала Мариса.

Он сжал губы. Кивнул. Но глаза оставались злыми.

— До внешней галереи, — согласилась она. — И он остаётся у двери с журналом времени.

Секретарь принял это как собственную победу. Зря.

Во дворец они вошли не бегом.

Именно это оказалось труднее всего.

Каждая часть Марисы требовала бежать: по белому каменному полу, мимо колонн, мимо золотых гербов, мимо высоких окон, за которыми падал мягкий снег. Но почтовая доставка не бежит по дворцовому коридору как вор. Она идёт быстро, официально, с реестром, свидетелями и мешками, которые несут люди, понимающие цену каждой завязки.

Слуги оборачивались. Придворные замирали. Где-то шепнули имя Моргардов. Где-то — имя Крофта. Кто-то узнал Корнелию, которая вошла следом вместе с двумя приставами и теперь держалась так, словно сама выбрала этот путь. Крофт шёл за ними на расстоянии нескольких шагов. Не спешил. Уверенность вернулась к нему полностью, и Мариса поняла почему, когда они приблизились к королевскому залу.

Двери были открыты.

Внутри, на возвышении у длинного стола, сидел король.

Не старый. Не юный. Мужчина лет сорока с усталым лицом, тёмной бородой и глазами человека, которому каждый день приносят чужие просьбы в красивых переплётах. На нём не было короны, только узкий обруч из тёмного металла, и от этого он выглядел не менее королём, а более опасным: здесь власть не нуждалась в золоте, чтобы её узнавали.