Книга Метод исключения, страница 114 – Дональд Уэстлейк

В штате Нью-Йорк у газовых плит нет запальных горелок, а есть электроподжиг. Я включаю две передние конфорки, оставляю их на максимуме и задуваю пламя. Затем закрываю кухню и ухожу.

При свете из спальни я иду обратно через дом, перешагиваю порог двери, о проблемах с которой Фэллон не знал. Бодро шагаю мимо фасада и вижу мерцающий свет свечи и четыре высоких тонких металлических баллона с пропаном, стоящих в углу у наружной стены, где заканчивается веранда. Я продолжаю идти по подъездной дороге к «Вояджеру».

Понятия не имею, сколько времени займет задуманное. Я не хочу быть здесь, когда это произойдет, но предпочту оказаться достаточно близко, чтобы знать наверняка. И, предполагаю, когда плита взорвется, сдетонируют и баллоны с пропаном. От Фэллона и кухни должно остаться не слишком много, но достаточно, чтобы было ясно, что произошло. Пьяный заснул, не подозревая, что допустил роковую ошибку, включив плиту. Я не думаю, что это удивит кого-то, кто знает Ральфа Фэллона.

Я сажусь в «Вояджер» и медленно проезжаю мимо дома, затем несколько миль до перекрестка, где мне следует повернуть направо, на Аркадию. Я останавливаюсь, смотрю в зеркало заднего вида, а затем разворачиваюсь. Других машин нет.

Проезжаю около полумили от перекрестка обратно к дому Фэллона, и вдруг желтая вспышка загорается впереди, обрисовывая силуэты леса и домов. Начинает затухать, словно кто-то включил яркий свет, а после плавно повернул диммер; но затем вспыхивает ярче, чем прежде, с примесью красного и белого, переходящего в желтый, и снова тускнеет. Двойной взрыв прокатывается по машине физически ощутимой волной.

Я останавливаю «Вояджер». Я снова разворачиваюсь. Я еду домой.

У каждой эпохи и у каждой нации есть характерная мораль, свой собственный кодекс этики, зависящий от того, что люди считают важным. Были времена, когда честь виделась самым священным из качеств, и времена, когда первостепенное значение придавалось изяществу. Эпоха Просвещения возвела разум в статус высшей ценности, а некоторые народы, например итальянцы и ирландцы, всегда полагали, что самое важное – это чувства, эмоции, сентиментальность. В дни становления Америки трудовая этика была величайшим воплощением морали, а затем наступил период, когда принципы собственности ценились выше всего остального. Но произошла еще одна, недавняя перемена. Сегодня наш моральный кодекс основан на идее, что цель оправдывает средства.

Было время, когда такой посыл считался неправильным, но это время прошло. Мы не только верим в это, мы об этом говорим. Политические лидеры обосновывают свои действия, ссылаясь на благие цели. И каждый генеральный директор, который публично комментирует волну сокращений, накрывшую Америку, объясняет это очередной вариацией тезиса «цель оправдывает средства».

Моя цель хороша, явно хороша. Я хочу заботиться о семье; я хочу быть продуктивной частью общества; я хочу применять навыки; я хочу работать и самому себя обеспечивать, а не быть обузой для налогоплательщиков. Достигнуть этой цели было непросто, но я не спускал с нее глаз. И она оправдывает средства. Как и генеральным директорам, мне не за что извиняться.

Выходные после смерти Ральфа Фэллона я провожу в своего рода довольном оцепенении, не думая ни о чем, не беспокоясь и не строя планов. Мне позвонят, я знаю, что позвонят. Позиция открыта. Я жду приглашения.