Книга Метод исключения, страница 112 – Дональд Уэстлейк

— Примерно так и есть, – говорю я.

— Посчастливилось, – говорит он, проглатывая слоги, – что у нас в «Аркадии» хорошие владельцы.

— Приятно слышать.

На кухне он достает из холодильника две банки пива и протягивает мне одну, затем открывает дверцу верхнего шкафчика и извлекает бутылку ржаного виски.

— Сахар по вкусу, – предлагает Арф и опускает бутылку на стойку.

Он открывает пиво, делает большой глоток, затем доливает банку из бутылки с виски. Я следую его примеру: открываю и пью, но, когда он протягивает бутылку, проворачиваю трюк, который много лет назад показал мне бармен на корпоративной вечеринке. Один из работников на моей линии нализался водки с грейпфрутовым соком, и, когда я болтал с барменом, тот намекнул: «Ему хватит». «Но вы все еще наливаете», – возразил я. Он лишь усмехнулся: «В следующий раз смотрите внимательнее». Так я и сделал, и если бы не подсказка, то не заметил бы. Он клал кубики льда, затем наклонял бутылку с водкой над стаканом, прикрывая большим пальцем открытое горлышко как раз перед тем, как водка должна была политься, и убирал палец, выпрямляя бутылку, – и все одним плавным движением. Затем он наполнял стакан грейпфрутовым соком и протягивал его поддатому типу, который более поддатым на той вечеринке уже не сделался.

Так что именно это я и повторяю сейчас. Я отпиваю немного пива, затем, слегка отвернувшись от Фэллона, наклоняю бутылку над отверстием в банке, зажимая горлышко большим пальцем, и ставлю виски на стойку.

Фэллон хочет чокнуться банками, так что мы чокаемся, и он объявляет:

— За боссов – тех, что гнилые. Чтоб мы нассали на их могилы. – И мы пьем. – Идем, присядем, – говорит он и немного пошатывается, отодвигая стул у кухонного стола.

Мы садимся напротив друг друга, и он продолжает:

— Расскажите мне о вашей линии. Че у вас экструдер? Нет, погодите секунду. – И он встает, плетется к стойке, чтобы прихватить бутылку виски, приносит ее и со стуком ставит на стол между нами. Затем, покачиваясь, направляется к холодильнику и берет еще две банки пива.

— На потом, – говорит он и садится. – Ну? Говорите, че там у вас.

Мне жаль, когда он наконец засыпает. Хотя жалеть не стоило бы: уже очень поздно, по кухонным часам – за полночь, но, по правде говоря, мне понравился наш разговор. Он ничего так, Ральф Фэллон. Грубее большинства людей, которых я знаю, потому что вышел из рабочих, а не явился из колледжа, но умный парень и осведомленный. На самом деле, он рассказал мне пару очень интересных вещей, которые сделал на линии в «Аркадии». Их я, конечно, сохраню, когда возьму управление на себя.

И он определенно умеет пить. Он уже был пьян, когда пришел домой, и за то время, что мы сидели за кухонным столом, осушил еще восемь банок пива, каждую сдобрив приличным количеством виски. Я совсем не поспевал за ним (навряд ли он ждет от людей, что за ним будут поспевать): выпил только пять банок и не добавлял виски – хотя каждый раз притворялся, – однако и это сказалось. Меня накрывают чувства: дурман пива, усталость – час поздний, осознание того, что я почти у финала этой серии испытаний, и глупая сентиментальная привязанность к Ральфу Фэллону.

Поддавшись минутной слабости, я даже пытаюсь представить сценарии, в которых Фэллон остается жив, а я все же получаю то, что хочу. Я уговариваю его уйти на пенсию, или объясняю свою ситуацию, и он предлагает мне работу второго менеджера на линии, или он внезапно просыпается и говорит мне, что «Аркадия» переходит на две смены и им понадобится ночной менеджер.