Книга Метод исключения, страница 113 – Дональд Уэстлейк

Но ничего из этого не происходит и не произойдет. Моя долгая приятная трепотня с Ральфом Фэллоном под пиво о работе окончена; пора переходить к серьезной части.

Чувствуя себя так, словно вешу тысячу фунтов, я поднимаюсь на ноги и тянусь за ветровкой, висящей на спинке стула справа от меня. В правом кармане – маленький рулон армированного скотча. Я достаю его, смотрю на него, а затем на Фэллона, ссутулившегося на стуле напротив. Подбородок уткнулся в грудь, левая рука лежит на столе, правая – на коленях.

Я не хочу этого делать. Но всегда есть вещи, которые мы не хотим делать, но делаем.

Я обхожу стол, опускаюсь на колени рядом с Фэллоном и очень осторожно приматываю скотчем его правую лодыжку к ножке стула. Затем проползаю вокруг него на четвереньках – нет сил, чтобы вставать, идти и снова опускаться на колени, – и приматываю его левую лодыжку к другой ножке стула. Затем с тихим стоном я все же встаю.

Было бы безопаснее, если бы я мог примотать его запястья друг к другу, но, боюсь, если займусь его руками, то он проснется. Вместо этого я обматываю скотчем спинку стула и его торс чуть выше локтей. Это сложно, поскольку скотч шумит, когда я отрываю его от рулона, но в конце концов я делаю два витка, привязываю Фэллона плотно и надежно. Он сможет двигать кистями и предплечьями, но вряд ли это что-то даст.

После того, что я сделаю дальше, он точно проснется, так что лучше действовать быстро и точно. Я отрываю два небольших куска скотча, встаю над ним и резким движением пришлепываю первый кусок ему на рот и прижимаю к коже.

Он действительно просыпается. Он испуган, глаза выпучены, конечности дергаются. Он все еще пытается понять, что происходит и почему не может двигаться, а я прижимаю второй кусок скотча к его носу, зажимая ноздри. Затем отступаю и отворачиваюсь, чтобы обыскать кухонные ящики, пока он умирает.

Мне нужна свеча. По той же причине ненадежного электроснабжения на каждой сельской кухне где-то хранится огарок.

Да, вот она, в ящике с клубками веревки, запасными лампочками и ключами, короткая толстая свеча того типа, что прихожане зажигают в церкви, когда хотят, чтобы молитвы были услышаны. Я достаю блюдце из верхнего шкафчика, кладу его на стойку у плиты и ставлю свечу на блюдце.

Тем временем Фэллон издает ужасные звуки. Теперь, когда я нашел свечу и меня ничто не отвлекает, они вызывают отвращение, и поэтому я ухожу из комнаты, забрав ветровку.

Одеваюсь, пока иду по дому. Перчатки и железная труба – в левом кармане. Мне не понадобится труба, но я заберу ее с собой.

Натягиваю перчатки. Начиная с дальнего конца дома, от входной двери, я вытираю все, до чего дотрагивался, и по мере движения выключаю свет, оставляю лишь прикроватную лампу в спальне.

Фэллон затих и снова ссутулился. Я снимаю скотч с его лодыжек, а затем с торса, и он падает вперед, так что голова ударяется о стол. Мне приходится поднимать ее, стараясь не смотреть на вытаращенные глаза, и когда я отрываю последние два куска скотча, то обнаруживаю, что его вырвало, и рвота заполнила рот, а затем нос и легкие. Так что он не задохнулся, а утонул. Так или иначе, жалкий конец.

Я использую один из маленьких пластиковых мусорных пакетов для кусков скотча, затем кладу его в карман ветровки. Беру кухонную спичку, чтобы зажечь свечу.