Книга Большая охота Крика, страница 147 – Саша Хеллмейстер

— Сегодня перед обрядом я говорила со странной женщиной,– сказала я, расстегивая пуговицы на его рубашке.

Вик промолчал, и я сочла это за ожидание, а потому продолжила:

— Не знаю, кто она, но мы говорили о кемонихей и об Иктоми. Она сказала много всего. Она знает, кто ты.– Я нахмурилась.– И назвалась Атаэнсик.

Вик взял меня за руку, остановил. Склонив набок голову, сузил глаза.

— Мать-Земля?

— Кто?

Вик поморщился. Затем посмотрел назад, в густую чащу, и обнял меня, что-то глубоко обдумывая.

— В индейских легендах есть верховное божество, Всематерь, которую мы называем Матерью-Землей. Каждое племя дало ей свое имя, но ирокезы зовут ее Атаэнсик. Она из онкве, народа существ, создавших этот мир, и всех людей, и всех зверей в нем. Она жила над землей в чертогах богов и духов. Никогда ее не касались руки небесных мужчин. Она была молода и прекрасна, краше всех прочих женщин, и, в отличие от них, у нее были желания. Она видела сны, потому что Хейока, покровитель добрых сновидений и повелитель чудовищных кошмаров, любовался ее красотой и дарил ей вещие видения, в которых она говорила со своим мудрым мертвым отцом. Отец велел ей найти Хозяина Древа Жизни, Отца-Небо, и зачать от него дитя. Когда она прошла множество препятствий и забеременела от Хозяина, он толкнул ее на землю, в мировой океан, и она стала Женщиной, Упавшей с Неба. Женщиной, зародившей этот мир.

Он замолчал. Положив руки ему на плечи, молчала и я. Вик встревоженно сказал:

— Думаешь, ты действительно видела Атаэнсик?

— Она, кстати, сказала, что ты в этом усомнишься,– заметила я.– И она знала, кто ты.

Вик покачал головой.

— Она назвала тебя по тайному имени.

— Представь, каково мне это услышать,– медленно произнес он, и я сжалась от его тона.– Сейчас, здесь, когда на кону стоит все, чем я дорожу, и наше общее будущее, а ты говоришь, к тебе явилась онкве.

— Но я должна была это сказать. И я не знала, кто она.

— Ты все верно сделала,– мягче заметил Вик.– Но если предположить, что я окончательно сошел с ума и верю в любые истории о богах и героях, о которых мне в детстве рассказывала на ночь Адсила, чтоб я поскорей уснул… то могу сказать, что у нас действительно большие неприятности. Все, что связано с Иктоми,– уже недобрый знак. Вопрос только в том, что мы за важные птицы такие и что от нас хотят такие всесильные существа, как онкве?

— Не знаю,– тише сказала я и призналась, потупив взгляд: – Но теперь мне страшно не за себя. Мне страшно за тебя.

Вместо утешения Вик расстегнул мое платье до конца, и оно упало в траву. Я сделала глубокий вдох. Все вместе – наш разговор, и ночная прохлада, и лесной воздух на обнаженной коже, и его обжигающий взгляд – заставило каждую мышцу во мне напрячься.

— Это пройдет,– тихо произнес Вик и присел передо мной на колено, расшнуровывая обувь и аккуратно избавляя от нее.

Рукой он растер мою усталую ступню, затем взялся за другую ногу. Я знала, что он хочет закончить эту ночь так, как она должна завершиться,– а потому доверилась ему и даже не вздрогнула, когда он осторожно положил меня на камень, заставив лечь на спину в одном только белье. По алым полосам на моем теле прошелся кончик его влажного языка, от ребер и выше, до ключиц. Я согнула в колене одну ногу, принимая мужа ближе и позволяя ему лечь на себя. Плотно, тяжело, весомо – но приятно до судорожной боли в пальцах рук и ног. Не касаясь моих губ, он поцеловал меня в шею, зарываясь в ложбинку за ухом носом, и медленно прикусил кожу. Обняв его за спину одной рукой, другой я освободила его от брючного ремня. Вик скользнул ниже, дыханием согревая мою грудь.