Книга Попаданка и её сестры, страница 9 – Валерия Аристова

Элли, наблюдая за удаляющейся спиной всадника, спохватилась. Вирджиния была права. По меркам этого века, где каждая ступень социальной лестницы была священна, его поведение было более чем заносчивым. Он говорил с позиции безусловного превосходства. Это было хуже, чем откровенная грубость.

— Да, — тихо согласилась она. — Довольно высокомерно. Но, кажется, он имеет на это право. Владелец Эббилона… звучит весомо.

Прогулка к замку разом потеряла всю свою привлекательность. Они молча, в раздумьях, вернулись в Уэстли и постучали в дверь к миссис Поттер.

Добрая соседка была тронута до слёз скромным букетом полевых цветов.

— Ах, вы милые, милые девочки! Такая прелесть! — она тут же поставила их в кувшин с водой на каминную полку. — Ну как, устроились? Нэнни приходила?

Поблагодарив её снова, Элли осторожно перешла к цели визита.

— Миссис Поттер, по дороге мы встретили всадника… молодого человека. Он представился Питером Эллиотом, владельцем Эббилона. Не могли бы вы рассказать нам о нём? Чтобы мы, по незнанию, не допустили какой-нибудь оплошности.

Лицо миссис Поттер сразу изменилось. Её добрая улыбка сменилась выражением лёгкого неодобрения.

— О, мистер Эллиот… — она помедлила, подбирая слова. — Он, можно сказать, наш главный землевладелец. Очень богат. Очень знатен. Граф Соррей, если быть точной. Но, должна сказать, молодой человек весьма… неприятный. Гордыня у него непомерная. Смотрит на всех свысока, будто мы букашки под ногами у него. Недавно выгнал двух арендаторов, которые земли его обрабатывали, только за то, что те осмелились с ним в чём-то не согласиться. — Она покачала головой. — Нельзя так. Я видела, как он иногда по дороге скачет — все должны расступаться.

Элли кивала, делая вид, что разделяет её мнение. Внутри же она анализировала: молодой аристократ, уверенный в своей власти и праве.

— Понятно, — сказала она. — Тогда понятно, почему он так себя ведёт. Привык, что мир крутится вокруг него.

— Привычка — не оправдание невоспитанности, — фыркнула миссис Поттер, но больше на эту тему не стала распространяться.

Вечером, после простого ужина, который Элли с большим трудом, но приготовила сама, вспоминая наставления Нэнни, сёстры сидели в гостиной. Марта уже дремала, склонив голову на подушку дивана.

— Всё-таки он красивый, — негромко, как бы нехотя, произнесла Вирджиния, глядя в окно, где темнели очертания холма с замком. — Но очень неприятный. В глазах его что-то такое холодное.

— Красота — не повод для доброты, — философски заметила Элли, штопая разошедшийся на платье Марты шов. — А власть и богатство часто портят характер. Нам его опасаться не стоит, мы с ним вряд ли пересечёмся. Наше общество ему явно не по чину.

Вирджиния вздохнула, и в этом вздохе была тень сожаления — не потому, что они были не достойны общества графа, а потому, что никак не могли бы стать частью того блестящего, недоступного мира, который он олицетворял. Мира балов, карет, шёлка и беспечности. Мира, в котором они с сестрами когда-то жили, но путь в который для них теперь был заказан.

Позже, когда дом погрузился в сон, Элли не могла уснуть. Тишина давила, а мысли кружились, как летучие мыши. Она накинула на плечи шаль и вышла в маленький садик позади дома. Ночь была тёплой, звёздной. Откуда-то доносилось далёкое уханье совы.