Книга Попаданка и её сестры, страница 12 – Валерия Аристова

— Мы подумали… не согласились бы вы взять хор под своё крыло? Обучать детей, ставить голоса, готовить к службам? Это была бы огромная помощь приходу, — продолжил мистер Лоуренс, когда жена его сделала паузу.

Элли едва не подавилась чаем. Церковный хор! Это была не просто подработка. Это была настоящая работа. Уважаемая, стабильная, дающая хоть и небольшое, но регулярное содержание. Это означало безопасность. Кров над головой (тётка Гортензия вряд ли выгонит хористмастера), уважение в обществе и неплохой доход.

— Я… я никогда не руководила хором, — на голубом глазу соврала она, чувствуя, как Вирджиния наступает под столом ей на ногу. — Но я люблю музыку и детей. И если вы верите, что я могу быть полезной… я готова попробовать.

Вирджиния убрала ногу. Элли улыбнулась ей, заставив поверить в лучшее.

— Вот и славно! — обрадовался викарий. — Мы готовы предложить вам небольшое жалованье. И, разумеется, благодарность прихожан.

Пока миссис Лоуренс объясняла обязанности — репетиции два раза в неделю, подготовка к большим праздникам, подбор простых гимнов — Элли чувствовала, как за спиной её вырастают крылья. Это была удача. Невероятная, головокружительная удача. Люди здесь, в этой тихой английской глуши, снова оказывались добрее и отзывчивее, чем она могла предположить. «Или мне так везёт, — думала она, глядя на доброе лицо миссис Лоуренс, — или люди здесь, простые, без лондонских закидонов, действительно такие. Кроме, пожалуй, того графа с холма. Но он как будто с другой планеты».

Денег предложили им достаточно для того, чтобы спокойно жить втроём без особой роскоши. Элли и не надеялась на такое большое жалование, но миссис Лоуренс погладила её по руке:

— Мы станем лучшим хором в графстве. К нам будут приезжать господа, желающие насладиться хорошо поставленными голосами детей, и церковь наша станет всем известна, и пожертвований станет намного больше.

После делового разговора миссис Лоуренс пригласила их осмотреть церковь и цветник, которым она страстно увлекалась. Они вышли в маленький садик, утопающий в розах и лаванде. В этот момент из-за угла дома появился молодой человек.

Он был одет в скромный, но хорошего сукна сюртук. Чуть старше двадцати лет, темноволосый, с умным, живым лицом и с очками, слегка съехавшими на переносицу.

— А, Алекс! Иди сюда, сынок! — позвал викарий. — Познакомьтесь, юные леди, это мой сын Александр, грызет гранит науки в Лондоне, хочет стать финансистом. А это мисс Эллионор Моррен, мисс Вирджиния Моррен и совсем юная мисс Марта Моррен.

Александр вежливо поклонился. Его взгляд был открытым и заинтересованным.

— Очень приятно, юные леди. Мисс Моррен, — он обратился к Элли, — отец говорит, вы наше спасение для хора. — Не зарекайтесь, мистер Лоуренс, — улыбнулась Элли. — Сначала нужно услышать этих моих будущих подопечных.

Они заговорили о Лондоне, об учёбе, о музыке. Алекс оказался интересным собеседником — умным, но без заносчивости, увлечённым цифрами и экономическими теориями, но способным оценить и красоту гимна. Элли ловила себя на мысли, что он приятный, очень приятный молодой человек.

Но настоящую перемену она заметила в Вирджинии. Та, обычно сдержанная или язвительная, вдруг расцвела. Она слушала Алекса, не проронив ни слова, а её тёмные глаза, широко раскрытые, были прикованы к его лицу. Когда он, шутя, объяснял Марте, как считать шиллинги и пенсы, Вирджиния рассмеялась — звонко, искренне, как давно уже не смеялась. И когда Алекс, прощаясь, слегка покраснел, поправляя очки, на её щеках тоже вспыхнул румянец.