Книга Попаданка и её сестры, страница 29 – Валерия Аристова

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Её движения стали неестественно плавными.

— Граф… Соррей… женится… на Вирджинии? — прошептала она, и в её голосе не было уже ни капли прежней силы, только неверие и зарождающаяся паника.

— Да, — холодно подтвердила Элли, наслаждаясь этим моментом, хоть он и был отвратителен. — Поэтому, миссис Бэйли, вам не о чем беспокоиться. Ваш дом вам больше не придётся делить с нахлебницами. Джинни, Марта! Собирайте вещи. Завтра утром нашей ноги здесь не будет.

И тут тётка Гортензия совершила последний, предсказуемый и отвратительный кульбит. Её лицо исказилось попыткой улыбки, которая получилась жалкой и подобострастной.

— Дорогие мои… племянницы… я… я, кажется, погорячилась. Это... это от шока! Конечно, вы можете оставаться! Сколько угодно! Это же ваш дом, в конце концов, вы и есть моя семья! Произошло недоразумение, я так устала в дороге! Конечно, оставайтесь!

Она протянула руку, будто желая коснуться Элли, но та отшатнулась, как от гадюки. Элли смотрела на эту женщину, на её трусливую, жадную душу, и её переполняло такое презрение, что казалось, она сейчас задохнётся.

— Нет, благодарим, мэм, — сказала она ледяным тоном, в котором звенела сталь. — Мы не хотим быть вам обузой. Марта, вещи. Вирджиния, иди соберись.

И, не удостоив тётку больше взглядом, она повернулась и твёрдыми шагами направилась в свою комнату, оставив за собой немую сцену: бледную, униженную тётку, рыдающую Марту и Вирджинию, которая сидела, словно парализованная, глядя в пустоту, в которой только что рухнул весь её хрупкий мир любви к Александру, а на его обломках строился чужой, холодный трон графини Соррей.

В доме стояла гробовая тишина, натянутая, как струна перед разрывом. Тётка Гортензия заперлась в своей комнате, очевидно, переваривая шок и строя новые планы по завоеванию милости будущей графини. Марта, напуганная и сбитая с толку, притихла в углу гостиной, сжимая в руках куклу. Вирджиния исчезла в своей комнате сразу после немой сцены.

Элли сидела на своей кровати, глядя в одну точку. Шум в голове потихоньку стихал, оставляя после себя пустынное, холодное спокойствие. Решение принято. Путь определён. Теперь нужно было только дождаться свадьбы, а там… А там она будет свободна. От забот, от ответственности, от этой вечной борьбы. Мысль была грустной, но даже в этой грусти было приятное осознание, что она больше не будет ответственна за них.

Тихий, но настойчивый стук в дверь заставил её вздрогнуть.

— Войди, — сказала она глухо.

Дверь открылась, и на пороге стояла Вирджиния. Она была бледна как полотно, её глаза, заплаканные и огромные, горели тёмным, лихорадочным огнём. Она уже не плакала сейчас, но её всю трясло мелкой дрожью.

— Нам нужно поговорить, — произнесла она, и её голос звучал хрипло, но твёрдо. — На улице. Наедине.

Элли вздохнула. Она знала, что этого не избежать. Откладывать разговор было бессмысленно.

— Хорошо, — коротко кивнула она, поднимаясь и накидывая на плечи шаль.

Они вышли, не сказав ни слова. Воздух на улице был прохладным, вечерним. Вирджиния шла быстро, почти бежала, не глядя по сторонам, а Элли следовала за ней, чувствуя, как с каждым шагом напряжение только нарастает.

Они миновали последние дома Уэстли и свернули на узкую, редко используемую дорогу, ведущую в небольшой перелесок из дубов и буков. Здесь было тихо и пустынно. Последние лучи солнца пробивались сквозь густую листву, рисуя на земле длинные, трепещущие тени.