Книга Попаданка и её сестры, страница 27 – Валерия Аристова

Дверь закрылась за графом с тихим щелчком. Элли стояла посреди гостиной, не в силах пошевелиться. Она слышала, как за окном удаляется стук копыт его лошади, и этот звук казался похоронным маршем по её собственной, так и не состоявшейся, судьбе.

Когда стук копыт затих вдали, последние остатки самообладания покинули её. Она не упала на стул, а скорее сползла на него, обхватив себя руками, как будто от холода. Горькая, солёная волна подкатила к горлу, и слёзы хлынули сами — тихие, жгущие щёки. Это были слёзы не просто обиды, а унизительного прозрения. Её выбрали? Нет. Её обошли. Её использовали как дверную ручку, чтобы войти в их жизнь. Всё, что он ценил — её стойкость, её ум, — оказалось всего лишь лицемерием. Он хотел видеть её на своей стороне. Старшая сестра. Хорошая, умная, умеющая работать и копить деньги. А для роли жены, графини, избранницы сердца годилась только Вирджиния с её свежей красотой и лёгким нравом. И полной непригодностью к труду.

«Я — тень, — думала она, давясь слезами. — Я всегда буду тенью. В двадцать первом веке, в девятнадцатом… Вечная ненужная сестра, которую не любят и не замечают».

Она плакала так горько и безнадёжно, как не плакала даже в первые дни после провала в этот мир. Тогда причиной слез был страх. Теперь была боль. Глухая, ноющая, отравляющая душу.

Внезапно снаружи послышались голоса, быстрые шаги по каменной дорожке. Детский смех Марты, оживлённые переливы голоса Вирджинии… и ещё один голос — резкий, незнакомый, женский. Элли вскочила, как обожжённая. Слёзы! Она не могла показаться им такой. Она вытерла лицо рукавом, сглотнула ком в горле, сделала несколько судорожных вдохов. Снова глотнула чаю. Глаза, наверное, красные, но делать было нечего.

Дверь распахнулась прежде, чем она успела к ней подойти.

— Вот, представляешь, мы встретили эту леди на дороге, она шла к нашему дому! — звонко выпалила Марта, влетая первой.

За ней вошла Вирджиния, её лицо сначала сияло от хорошей прогулки, но тут же померкло, когда она увидела выражение лица Элли. А следом, переступив порог с видом полновластной хозяйки, вступила незнакомка.

Это была женщина лет пятидесяти, сухая, подтянутая, в тёмно-сером дорожном платье и шляпке с жёсткими полями. Её лицо, когда-то, возможно, миловидное, теперь было испещрено сеточкой морщин, а тонкие губы поджаты в одну неодобрительную линию. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Элли, по обстановке, по букету полевых цветов на столе, и в её глазах вспыхнули злые огоньки.

— Итак, — произнесла она ледяным тоном, не снимая перчаток. — Это и есть те самые непрошенные гости, которые заняли мой дом?

Элли почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Миссис… миссис Бэйли? — выдавила она.

— В моём же собственном доме, — продолжала тётка Гортензия, словно не слыша её. — Без моего ведома и разрешения! Кто позволил вам распоряжаться моим имуществом, спать в моих постелях, пользоваться моей посудой? Соседка, говорите, ключ дала? Я покажу этой Поттер, как раздавать ключи от чужих домов!

— Тётя Гортензия, — начала Элли, заставляя голос звучать твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Мы писали вам. Мы в отчаянном положении. Родители умерли, дом продали за долги. Нам некуда было идти. Мы думали…

— Вы думали, что можете бесконечно сидеть на моей шее! — перебила её женщина. — Я не собираюсь содержать трёх взрослых девушек! У меня своих забот хватает! Вы немедленно собирайте свои пожитки и…