Книга Попаданка и её сестры, страница 24 – Валерия Аристова

«Всё налаживается, — думала она, откладывая работу и разминая уставшие пальцы. — Хор наконец-то звучит, как положено хору, а не сброду забредших на огонёк детей. Деньги есть, пусть и небольшие. Тётя Гортензия молчит, значит, не против нашего присутствия, иначе давно прислала бы гневное письмо в ответ на письмо миссис Поттер. Марта радуется, у неё появилась подруга. Вирджиния… ну, пусть себе мечтает об Александре. Главное, что кризис миновал. Я ещё успею присмотреть ей хорошего богатого жениха». Она смотрела на свои руки, привыкшие и к иголке, и к дирижированию, и к стирке. «Я сумела. Я не сломалась. В этом чужом, жёстком мире я сумела найти опору и дать её другим. Я молодец».

Чувство гордости, редкое и хрупкое, согревало её изнутри. Она позволила себе мечту: вот она скопит немного больше денег, купит Вирджинии действительно хорошее платье, может, съездит с ней в Линфилд, в театр… А там... Там сестру может и заметит богатый мужчина. Мир уже не казался враждебной крепостью, а скорее полем, на котором она научилась сеять и жать.

Именно в этот миг безмятежности раздался чёткий, уверенный стук в дверь. Не робкое постукивание соседки или ученицы, а твёрдый, отмеренный удар. Элли нахмурилась. Кто бы это мог быть? Она поправила волосы, сгладила складки на простом домашнем платье и пошла открывать.

На пороге, залитый полуденным солнцем, стоял граф Питер Эллиот. Он был один, без слуг, без сестры. В его руках был букет. Не пышная, составленная садовником композиция из оранжерейных роз, а, казалось, собранный наспех, но оттого не менее прекрасный букет полевых цветов, похожих на те, что они когда-то рвали с сёстрами: синие колокольчики, белые ромашки, алые маки. Они выглядели трогательно и нелепо в его холеной, аристократической руке.

Элли замерла, совершенно ошеломлённая. Её мозг отказывался обрабатывать информацию: граф Соррей. У её порога. С цветами.

— Мисс Моррен, — произнёс он, и его голос звучал непривычно серьёзно, без и тени снисходительности или насмешки. — Прошу прощения за внезапный визит. Могу я войти?

— Милорд… конечно, — Элли автоматически отступила, пропуская его в узкий коридор. Запах пыли, его одеколона и полевых цветов смешался в странный, головокружительный коктейль. — Прошу в гостиную, милорд.

Он вошёл, окинув скромную, но чистую комнату взглядом, в котором не было никакой критики. Он положил букет на стол, рядом с её недошитым поясом.

— Для вас, — сказал он просто.

— Благодарю вас, — пробормотала Элли, чувствуя, как жар поднимается к её щекам. Растерянность парализовала её. Что ему нужно? Зачем он здесь? — Присаживайтесь, пожалуйста. Я… я приготовлю чай.

— Не беспокойтесь, мисс Моррен, я долго не задержусь.

Но она уже спешила на кухню, чтобы хоть на минуту скрыться, собраться с мыслями. Сердце колотилось где-то в горле. Она вернулась с подносом, дрожащими руками расставила фарфоровые чашки тётки Гортензии. Он сидел прямо, его осанка была безупречной даже на их простом строгом стуле.

— Мисс Моррен, — начал он, следя, как она наливает чай из пузатого расписного чайника, — Я пришёл, чтобы поговорить с вами. О будущем. Вашем и ваших сестёр.

Элли медленно опустилась на стул напротив него. Будущее? Что он мог знать об их будущем? Тревожная мысль пронзила её: не хочет ли он, наконец, указать им на дверь, как на непрошенных гостей, злоупотребляющих гостеприимством его соседки? Но тогда зачем цветы?