Книга Яга. Страж Нави, страница 48 – Ева Найт

Его пальцы скользнули по моей щеке, останавливаясь на подбородке. Я подняла голову и встретила его взгляд.

В этих звёздных глазах не было холода. Там была бездна. И в этой бездне, на самом дне, горел огонь. Не тот, который согревает — тот, который ведёт. Который никогда не гаснет.

— Ты боишься меня? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Я боюсь потерять тебя. Теперь, когда нашёл.

Он наклонился. Я чувствовала его дыхание — холодное, чистое, как горный воздух. Наши губы почти касались. Но он не сделал последнего шага. Он ждал. Давал мне право выбора.

Я сделала этот шаг сама.

Я коснулась его губ своими. Холодными, как и он. Но в этом холоде не было смерти. В нём была вечность. И обещание, что этот миг никогда не кончится.

Он ответил. Не страстно — глубоко. Как будто впитывал меня в себя, делал частью своей бесконечной сути.

Когда мы отстранились, луна уже взошла. Её холодный свет заливал поляну, делая наши тени неразличимыми — они слились в одну.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь мы просто будем, — ответил он. — Вместе. Не обещая друг другу вечности — она у нас уже есть. Не клянясь в любви — она не требует слов. Будем. И этого достаточно.

Он взял меня за руку. Мы сидели на крыльце, глядя на луну, и молчали. Лес вокруг затих, будто тоже слушал — не разговор, а ту тишину, что рождалась между нами.

В ней было всё. Прошлое, которое не отпускало. Настоящее, которое требовало выбора. И будущее, которое теперь не пугало.

****

Утром Алёна пришла снова. С новыми дарами и с вестью — в деревне всё спокойно, люди привыкают, ропот стихает, Водяной доволен.

— Ты выглядишь иначе, — заметила она, глядя на меня.

— Как?

— Счастливой, — сказала она и улыбнулась. — Хотя я и не думала, что такое возможно здесь, на границе.

Я не ответила. Но когда она ушла, я посмотрела на Кощея, который стоял в тени избушки, и улыбнулась сама.

— Счастливой, — повторила я шёпотом.

Он ничего не сказал. Но его рука, лежащая на моём плече, чуть сжалась. И этого было достаточно.

Время в Нави течёт иначе. Не как река — как смола. Медленно, тягуче, незаметно. Я перестала его считать. Годы, десятилетия... какая разница, когда впереди вечность?

Алёна состарилась. Её волосы поседели, лицо покрылось морщинами, но глаза остались теми же — живыми, острыми, полными той самой стали, которую я разглядела в ней когда-то. Она приходила реже — годы брали своё, но каждый раз приносила дары и короткие вести.

— Внучка у меня, — сказала она в последний приход. — Зовут Лада. Смышлёная, добрая. Я её учу. Всему, что знаю.

— Ты хочешь передать ей роль? — спросила я.

— Хочу, чтобы у неё был выбор, — ответила Алёна. — Как у меня когда-то. Благодаря тебе.

Она ушла. Больше я её не видела. Через несколько лет (или дней — я снова сбилась со счёта) Кикимора принесла весть: Алёна умерла. Тихо, во сне. Её внучка заняла место жрицы. И новый договор работал — может быть, даже лучше, чем при Алёне.

Я не плакала. Слёзы — для живых. Я просто сидела у прялки и смотрела на золотистую нить, которая вела от деревни к омуту и дальше — в Навь. Алёна не исчезла. Она стала частью этого узора. Навсегда.

Кощей вошёл без стука. Он всегда входил без стука.

— Ты грустишь, — сказал он, останавливаясь у меня за спиной.