Книга Яга. Страж Нави, страница 47 – Ева Найт

— Запел?

— Вода светилась зелёным. И из неё доносился звук — низкий, красивый, как... как будто река радуется. Люди попадали на колени. А я стояла. И поняла, что больше не боюсь. Ни их, ни его, ни тебя.

Она опустила корзину на землю. В ней были не просто дары — в ней была победа.

— Ты справилась, — сказала я. — Теперь ты — настоящая жрица. Не потому, что я так решила. Потому что ты сама это доказала.

Алёна кивнула, развернулась и пошла к людям, которые ждали её у опушки. Теперь они смотрели на неё не с презрением — со страхом и уважением. Она стала для них голосом силы, которую нельзя обмануть.

Я смотрела ей вслед, пока процессия не скрылась в лесу.

— Ты была права, — сказал Кощей, выходя из тени. — Она справилась.

— Я не сомневалась, — ответила я. — Она — моя лучшая работа.

— Лучшая? — он подошёл и встал рядом, почти касаясь плечом. — А я думал, лучшая твоя работа — это ты сама.

Я повернулась к нему. Его звёздные глаза смотрели на меня с чем-то, что я не решалась назвать. Слишком большим, слишком вечным.

— Ты говорил, в Нави нет слова «любовь», — сказала я.

— Нет, — согласился он. — Есть слово «выбор». Я выбираю тебя. Каждый день. Каждую вечность.

Он протянул руку. Я вложила свою в его ладонь — холодную, твёрдую, но не чужую. Она была моей. Как и он сам.

— Я выбираю тебя, — повторила я.

Ветер пробежал по верхушкам сосен, и лес вздохнул — согласно, благословляя. Даже природа признала то, что мы оба знали с того самого дня у Чёрных Камней.

Мы — одно. Не два существа, а одна вечность, разделённая на две формы.

И это было прекраснее любых слов.

После победы Алёны мир изменился. Не внешне — внутри. В нас.

Кощей перестал исчезать на дни и недели. Он был рядом каждую ночь, а иногда и днём — сидел у окна избушки, смотрел, как я работаю с нитями, и молчал. Но его молчание было не тяжёлым, а наполненным. Как будто он говорил всё, не произнося ни слова.

Я привыкла к его присутствию. Оно перестало быть холодным и чуждым. Стало таким же естественным, как дыхание леса за окном.

Однажды вечером, когда солнце уже село, а луна ещё не взошла, я сидела на крыльце, перебирая травы для нового оберега. Кощей стоял у перил, глядя на запад, где догорала алая полоска зари.

— Ты когда-нибудь жалел? — спросила я, не поднимая головы.

— О чём?

— О том, что стал бессмертным. О том, что выбрал Навь, а не покой.

Он повернулся ко мне. Синие огни его глаз в сумерках казались особенно яркими.

— Я не выбирал, — ответил он. — Я был создан. Как граница. Как река. Как лес. У меня не было выбора.

— А теперь?

Он помолчал. Потом спустился с крыльца, подошёл и сел рядом со мной — на ступеньку, прямо на холодные доски. Так близко, что я чувствовала исходящий от него холод, но не отстранялась.

— Теперь я жалею, что так долго был один, — сказал он. — Что не искал. Что ждал, пока ты сама не придёшь.

— А если бы я не пришла?

— Ты бы пришла. Твоя боль была слишком сильна, чтобы остаться незамеченной. И твоя сила — слишком велика, чтобы раствориться в пустоте. Ты пришла бы в любом случае. Просто позже. И, возможно, более сломленной.

Он протянул руку и осторожно коснулся моих волос — чёрных, прямых, падающих на плечи тяжёлым шёлком.

— Я рад, что ты пришла именно тогда, — добавил он тихо. — Не позже. Не более сломленной. А такой — уже готовой строить.