Книга Между мирами и нами, страница 74 – Юлия Александровна Васильева

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они открыли глаза утром.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— Мне приснился кошмар.

— Мне тоже.

— Я была Кирой.

— А я — L.

— И мы чуть не убили друг друга.

— Но не убили же.

— Потому что любовь победила?

— Потому что мы не такие уж и дураки.

Юнда хихикнула.

— Завтра посмотрим что-нибудь лёгенькое, — сказал Алессар.

— Волчицу и пряности?

— Ох, какая там волчица! — загорелся Алессар.

— Значит, договорились, — улыбнулась Юнда.

Фильм, на который предложила пойти Юнда, оказался тяжёлым. Не в смысле сюжета — там была стандартная история про человека, который искал Бога, нашёл, разочаровался, потом снова поверил. Красивая картинка, хорошая музыка, но послевкусие осталось горьковатое, как недопитый кофе на дне чашки.

Ребята вышли из кинотеатра, ночной город встретил их холодным ветром и редкими прохожими. Юнда накинула капюшон, засунула руки в карманы. Алессар шёл рядом, глядя себе под ноги, и молчал.

— Ну как тебе? — спросила Юнда, чтобы нарушить тишину.

— Нормально, — ответил он.

— «Нормально» — это что за характеристика такая?

— Нормально — значит, неплохо. Актёры хорошие, спецэффекты отличные, музыка ничего так.

— А суть фильма?

— А что с сутью?

— Герой всё время искал Бога. Верил, не верил, сомневался. А потом понял, что Бог внутри. Светлая история.

— Светлая? — Алессар усмехнулся. — Скучная. И наивная.

— Почему это наивная?

— Потому что Бога нет и никогда не было.

Юнда посмотрела на него в полном недоумении. Он сказал это с такой уверенностью, что стало ясно: Алессар презирает любое другое мнение на этот счёт.

— Тот ещё разговорчик, конечно, — сказала она. — Обсудим потом, когда ты будешь в духе.

— А когда? Завтра? Завтра я буду думать то же самое.

Она вздохнула.

— Ладно. Давай присядем.

Они нашли скамейку у дороги, сели. Мимо проезжали машины, свет фар выхватывал из темноты их лица, а потом снова прятал в ночи.

— Ты во что-нибудь веришь? — спросил Алессар. — В Бога? В высшие силы? В карму?

— Я агностик, — пожала плечами Юнда. — Я не знаю, есть ли Бог. И, честно говоря, этот вопрос для меня не на первом месте.

— А на каком?

— На десятом или на пятнадцатом. У меня есть учёба, экзамены, отношения с тобой, с мамой, с бабушкой. Есть камень, наконец. Мне некогда думать о том, сидит ли кто-то на небесах.

— То есть тебе всё равно?

— Не всё равно. Просто я не могу знать наверняка, и никто не может. Поэтому я не трачу на это силы.

Алессар откинулся на спинку скамейки, посмотрел на небо. Звёзды сегодня были тусклыми — то ли из-за облаков, то ли из-за городской подсветки.

— А я не верю, — сказал он. — Ни в Бога, ни в высшие силы, ни в судьбу.

— Почему?

— Это началось не вчера. Я всегда так думал. Но после того как умер отец… — он замолчал, сжал губы. — После этого я окончательно утвердился.

— Алессар…

— Потому что если Бог есть, почему он позволил ему умереть? Отец был хорошим человеком. Никого не убивал, не воровал, не обманывал. Любил мать, возился с нами, работал на двух работах. А Бог взял и забрал его в сорок лет. Оставил троих детей и женщину, которая до сих пор не может выйти замуж, без веры и надежды на лучшее.

— Алессар, послушай…

— Не надо меня утешать, — Он поднял руку. — Я не прошу утешения. Я просто объясняю, почему не верю. Если Бог есть, он либо жестокий, либо бессильный. Жестокий — не заслуживает веры. Бессильный — не заслуживает громкого имени.