Книга Между мирами и нами, страница 92 – Юлия Александровна Васильева

— Помнишь голубей? — спрашивала Юнда.

— До сих пор вздрагиваю, когда вижу стаю.

— А мир ошибок?

— Я до сих пор пишу «коридор» через «а» по привычке и ничего.

— А куртку Бейна?

— Она была крутая, жалею, что не взял с собой.

Они научились договариваться. Первые полгода совместной жизни были сложными — ссоры из-за немытой посуды, разбросанных носков, забытых дней рождения. Но постепенно, шаг за шагом, они нашли баланс.

Алессар любил рыбу, Юнда ненавидела. Они не стали есть одно и то же. По пятницам он жарил себе камбалу, она делала курицу с грибами. Сидели за одним столом, ели разное, но вместе.

— Рыба воняет, — говорила Юнда.

— А грибы пахнут плесенью.

— Иди-ка я тебя поцелую грибным ртом.

— Только после зубной пасты.

Они смотрели фильмы по очереди. Вечер — её мелодрама. Вечер — его аниме. Неделя — её «Великолепный век». Неделя — его «Киберпанк: бегущие по краю». Иногда они даже садились смотреть что-то общее — и на удивление находили. «Очень странные дела», например. Или «Во все тяжкие».

— Ты плакала, когда умер Хэнк, — сказал Алессар.

— А ты нет?

— Я — мужчина.

— Ты ревел в подушку.

— Не докажешь.

Она показывала ему видео, которое сняла тайком, он отбирал телефон, она смеялась.

Юнда копила, Алессар тратил всё до копейки. Они долго ругались, пока не придумали систему: общий бюджет на еду и коммуналку, личные карманные расходы у каждого свои, на крупные покупки скидываться вместе.

— Ты на хрена купил эту жилетку? — спросила Юнда.

— Она была со скидкой.

— Она на деда.

— Зато с карманами на груди, а не на спине. Я теперь вижу, что в них лежит.

— Не смей носить её.

Он надел жилетку. Она закатила глаза, но улыбнулась. Они делили обязанности. Алессар мыл посуду (потому что Юнда ненавидела), Юнда вытирала пыль (потому что Алессар её не замечал). Раз в неделю — генеральная уборка вместе. Иногда они спорили, чья очередь выносить мусор, поэтому мусор стоял по три дня.

— Ты вынесешь? — спрашивала Юнда.

— Я вчера выносил.

— Ты вчера выносил бутылки из-под колы. А остальное?

— Это нечестно.

— Тащи, давай.

Он выносил. Ворчал. Но выносил. Они завели чёрную, независимую кошку, которая спала на Алессаровой подушке и не подпускала никого к себе, кроме хозяина. Рыжую, лохматую собаку, которую Юнда притащила из приюта, тоже оставили. Собака любила Юнду, Алессар любил свою кошку.

— Твоя кошка снова нагадила в коридоре, — сказала Юнда.

— Наша кошка. И она делала это в знак протеста, потому что ты не дала ей колбасы.

— Иди, убирай за своей протестанткой.

— За нашей.

Кошка смотрела на них с высоты холодильника и жмурилась от удовольствия.

Это случилось в субботу, в конце июня. Ребята вернулись с речки уставшие, загорелые, пахнущие костром и речной водой. Юнда ушла в душ, Алессар остался на кухне, нарезал хлеб, поставил чайник. А потом достал из кармана маленькую бархатную синюю коробочку. Он купил её месяц назад, копил, откладывал с каждой зарплаты. И всё ждал подходящего момента. Ждал, ждал — так и не дождался. Потому что идеальных моментов не бывает.

— Юнда, — сказал он, когда она вышла из душа, закутанная в полотенце, с мокрыми волосами.

— Чего тебе?

— Садись.

— Что случилось?

— Садись, говорю.

Она настороженно села.

— Ты меня пугаешь.

Он встал на одно колено. Прямо на кухонный линолеум, рядом с кошачьей миской и забытым носком.

— Алессар, что ты делаешь? — Голос у неё дрогнул.

— Глупость. Как обычно.

Он открыл коробочку. Кольцо было простым — серебряным, без бриллиантов, но с гравировкой внутри. Он заказал её у мастера, сам придумал текст: «Спасибо, что подобрала тот камень». Юнда смотрела на кольцо, потом на него, потом снова на кольцо. Глаза наполнились слезами.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не был серьёзнее.

— Но у нас нет денег на свадьбу.

— С деньгами разберёмся.

— А где мы будем жить?

— Здесь. Потом переедем.

— А дети?

— Со временем.

— А…

— Юнда, — перебил он. — Я люблю тебя. Даже когда ты занудствуешь. Даже когда ты не даёшь мне есть рыбу. Даже когда ты смотришь свои мелодрамы. Я хочу просыпаться с тобой, ссориться с тобой, мириться с тобой всю жизнь. Ты согласна?

Она заплакала, потом засмеялась и наконец кивнула.

— Да, — сказала она. — Да. Конечно, да.

Он надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально, ведь он тайком измерил палец, пока она спала.

— Ты измерил мой палец во сне? — удивилась она.

— Ты не просыпаешься, когда храпишь.

— Я не храплю.

— Храпишь. Но я тебя всё равно люблю.

Она обняла его. Кошка спрыгнула с холодильника, потёрлась об их ноги, решив, что это идеальный момент, когда можно выпросить вкусняшку. Собака прибежала из коридора, заскулила, запрыгнула на диван.

— Наша семья, — сказал Алессар.

— Ужас, — смеясь от счастья, ответила Юнда.

Они сидели на кухне, обнявшись, и смотрели в окно. Впереди их ждала долгая, сложная, но прекрасная жизнь.