Книга Лавка забытых вещей. Дело о белом пере, страница 21 – Марина Исайр

Мира выжила.

Город не узнал подробностей. Газеты получили сухую строку: «Пострадавшая найдена благодаря оперативным действиям Управления». Никто не упомянул Лилию.

Рей настоял.

— Вы же не хотите, чтобы к вашей лавке выстроилась очередь за разговорами с умершими бабушками, — сказал он.

— Не хочу.

— Тогда имя останется в деле закрытым.

— Вы делаете вид, что заботитесь обо мне?

— Я делаю вид, что умею принимать разумные решения.

— Похоже не всегда.

Дамиан закашлялся в кулак.

С утра Рей снова пришёл в лавку, но не один, а с коробкой улик, разрешением Мартена и лицом человека, который всю ночь спорил с собственной картиной мира.

Лилия встретила его за прилавком. Тая сидела на верхней полке, болтая ногами. Моррис лежал на кипе газет.

— Вы рано, — сказала Лилия.

— Убийца не подстраивается под часы работы.

— А вы могли бы.

Он поставил коробку.

— Мне нужна ваша помощь.

Лилия молча посмотрела на него.

— И да, — добавил он сквозь зубы, — я признаю, что вчера ваши сведения спасли жизнь Мире Эш.

Тая приложила ладони к груди.

— Он почти извинился. Запомни день.

Лилия улыбнулась краешком губ.

— Почти принято.

Рей достал первое перо.

За стеклом оно выглядело безобидно, но Лилия чувствовала от него пустоту.

— Оно не от птицы, — сказала она.

— Эксперты пришли к тому же выводу.

— Не магический предмет в обычном смысле.

— А в необычном?

— След от прохода.

Рей нахмурился.

— Какого прохода?

Лилия взяла тетрадь матери Агаты. В ней были записи о Грани, о духах, о вещах, которые живые считали сказками.

— Мать Агата говорила: иногда между миром живых и местом, куда уходят души, остаются трещины, и через них ничего не должно проходить. Но если кто-то умеет держать такую трещину открытой, возникают знаки, такие как пелый пепел, холодное стекло, перья.

— Почему перья?

— Не знаю.

— Удобно.

— Вы всегда так разговариваете с людьми, которые вам помогают?

— Только когда они объясняют убийства трещинами между мирами.

Лилия резко закрыла тетрадь.

— Тогда забирайте перо и идите к своим экспертам.

Рей замолчал.

Дамиан, стоявший у двери, сказал:

— Рей.

Следователь провёл рукой по лицу.

— Простите.

Лилия удивилась.

— Я привык, что мир подчиняется правилам. Магия тоже. У неё есть источник, структура, след. Ваш дар… не укладывается.

— Призраки вообще плохо укладываются. Особенно в отчёты.

Дамиан усмехнулся, а напряжение чуть ослабло.

Лилия попросила предметы жертв. Не все. По одному, и то, что они носили часто.

Элиза — гребень. Марта — медальон. Селина — перчатка. Ирис — серебряный браслет.

Она работала медленно. Касалась, записывала обрывки, иногда задавала вопросы тем, кого видела только она.

Рей сначала стоял рядом с каменным лицом, но потом тоже начал записывать.

Элиза плакала и повторяла: «Он сказал, что я подойду». Марта злилась: «Я не первая. Почему меня назвали первой?» Селина шептала: «Белая комната без окон». Ирис сказала только одно: «Он ищет девочку, которая открывает дверь».

Лилия уронила перо.

— Что?

Рей подался вперёд.

— Что она сказала?

— Он ищет девочку, которая открывает дверь.

Моррис поднялся на лапы и зашипел. Тая исчезла.

А Лилия впервые увидела, как призрак может испугаться до прозрачности.

— Тая?

Ответа не было.

Лилия позвала Таю ещё раз, уже тише, хотя сама понимала, что если призрак не хочет отвечать, то громкость тут не поможет. В лавке вдруг стало неестественно тихо: даже старый дом перестал поскрипывать, а Моррис, до этого сидевший на прилавке с видом существа, которому надоели чужие тревоги, поднялся на лапы и уставился в сторону зеркала за кассой.