Книга До моей смерти восемь лет, страница 74 – Марина Исайр

Дождь за стеклом размывал сад. Фонари превращались в золотые пятна. На миг мне показалось, что за окном не дворцовый сад, а площадь под серым небом. Чёрный помост. Толпа. Клинок. Кассиан с холодным лицом. Ливия с платком у губ. Селеста под навесом, белая и красивая, как статуя скорби.

Я сжала пальцы.

— Лорд Арден.

Каэль медленно повернул голову.

— Не уходите от ответа.

— Я не ухожу.

— Тогда отвечайте.

Он посмотрел на меня так, как тогда, на помосте. Без жалости. Без снисхождения. С той страшной бережностью, от которой хочется одновременно ударить и поверить.

— Некоторые ответы сейчас причинят вам боль.

Я тихо рассмеялась.

Даже сама услышала, как нехорошо это вышло.

— Вы правда думаете, что после сегодняшнего вечера можете напугать меня болью?

— Нет.

— Тогда не прикрывайтесь ею.

Он замолчал.

В этой тишине между нами впервые не было бала, дворца, интриг и чужих глаз. Только два человека, которые слишком много потеряли в одном будущем и слишком осторожно стояли друг напротив друга в другом.

Я сделала шаг к нему.

— На площади вы сказали, что восемь лет ждали, пока я сама увижу правду.

Каэль не дрогнул.

Но тень у его ног стала плотнее.

— Сказал.

— Вы пришли с настоящими письмами.

— Да.

— Вы знали, что доказательства подложные.

— Да.

— Вы знали, что Кассиан лжёт.

— Да.

Каждое «да» звучало как удар по закрытой двери.

Я подошла ещё ближе. Теперь между нами было совсем немного воздуха. Опасно мало для разговора, в котором я пыталась не дрожать.

— А сейчас вы знаете слишком много для человека, который в этой жизни почти не был рядом со мной.

Он молчал.

— Вы смотрели на меня у ворот дяди так, будто уже видели мёртвой.

Его лицо стало неподвижным.

— Элиана…

Имя сорвалось с его губ не как обращение. Как рана.

Я вздрогнула. Не от страха. От узнавания. Так он сказал моё имя тогда, на площади, когда серебро держало его тени, а я уже понимала, что никто не успеет.

— Не называйте меня так, если собираетесь снова солгать.

Он закрыл глаза.

На миг командующий теневой гвардии исчез. Остался мужчина, который слишком долго держал внутри крик и уже не знал, как говорить без крови в голосе.

— Я не хочу вам лгать.

— Но лжёте.

— Молчу.

— Это удобная разновидность лжи.

Он открыл глаза.

Боль в них была старой. Не сегодняшней. Не от бала, не от моих слов, не от побега Тевиса и не от записок. Старее. Глубже. Такая боль не приходит за один вечер. Её носят, привыкают, прячут под мундиром, учат не проступать на лице, а потом одна женщина в белом платье задаёт неправильный вопрос — и всё летит к чертям.

Я вдруг поняла, что всё это время боялась не ответа.

Я боялась, что ошиблась.

Что сама придумала связь, потому что в момент смерти ухватилась за единственного человека, который пришёл. Что его взгляд, молчание, слишком точные появления, странные фразы — это не память, а моя жажда найти в прошлом хоть одного свидетеля, который скажет: да, ты не сошла с ума, всё было, тебя действительно предали.

Но Каэль стоял передо мной и молчал так, как молчат виновные.

— Скажите мне, — прошептала я. — Что было после?

Он резко побледнел.

Вот оно.

Не «что было тогда». Не «что вы знаете». Не «вы тоже вернулись?»

Что было после.

После моей смерти.

Если он не помнил, вопрос был бы бессмысленным.

Если помнил — убивал.