Книга До моей смерти восемь лет, страница 45 – Марина Исайр

Он прочёл записку и выругался.

Коротко, северно и, должна признать, очень содержательно.

— Превосходно. Значит, придётся ехать.

Я подняла голову.

— Да.

Каэль резко посмотрел на меня.

— Это ловушка.

— Знаю.

— Хорошо подготовленная.

— Ещё лучше.

— Леди Вейр…

— В прошлой жизни, — сказала я и остановилась.

Слова повисли в комнате.

Адриан медленно закрыл дверь.

Каэль не двигался. Только пальцы на краю стола стали неподвижнее.

Я закончила тише:

— В прошлой жизни я вошла на этот бал слепой. В этой войду с открытыми глазами.

Белый ворон за окном ударил крыльями по стеклу.

Раз.

Другой.

Третий.

Каэль смотрел на меня так, будто каждый удар приближал день, которого он боялся и ждал одновременно.

Адриан сказал:

— Тогда за семь дней мы сделаем из тебя не девушку, которую выводят на брачный рынок.

Я повернулась к нему.

— А кого?

Дядя улыбнулся.

На этот раз по-настоящему страшно.

— Наследницу, из-за которой рынок начнёт гореть.

В столице тем же вечером Ливия Рейн получила мой ответ.

Она прочитала письмо при свете розовой лампы, прижала лист к груди и заплакала.

Со стороны выглядело бы трогательно.

Но слуга вышел, дверь закрылась, и слёзы закончились так быстро, будто их просто убрали обратно в шкатулку.

Ливия опустила письмо на стол и медленно провела пальцем по последней строке.

«Мне важно знать, что в столице есть человек, которому я могу доверять».

Её чистые глаза стали сухими.

— Конечно, дорогая, — прошептала она. — Доверяй мне.

За её спиной из тени у камина вышел Кассиан Морвен.

— Она подозревает?

Ливия улыбнулась.

Мягко.

Нежно.

Почти искренне.

— Элиана? Нет. Она всегда возвращается туда, где её любят.

Кассиан взял письмо и прочёл.

— Тогда на балу она вернётся к нам.

Ливия посмотрела в окно, за которым темнела столица.

— Или мы заберём её сами.

Семь дней до бала начались не с платья.

Я, конечно, наивно полагала, что если уж меня собираются вести во дворец, то первым делом появятся ткани, ленты, модистки, трагические вздохи у зеркала и кто-нибудь обязательно скажет: «Миледи, этот оттенок делает вас слишком бледной».

Нет.

В северном доме Вейров всё оказалось куда практичнее.

На рассвете в мою дверь постучали, а главное даже близком не костяшками пальцев.

Мечом.

Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, кто у нас решил начать утро с угрозы убийством, но потом за дверью раздался голос Адриана:

— Вставай.

Я закрыла глаза обратно.

Вот прямо знала, что ничего хорошего после этого слова не последует.

— Который час? — спросила я, не поднимаясь.

— Час, когда враги ещё надеются, что ты спишь.

— У Вейров нет более точного расписания?

— Есть. Но оно грубее.

Я села на постели и поморщилась. Ладонь болела меньше, чем вчера, но серебряная линия под повязкой ныла так противно, будто под кожу загнали тонкую ледяную занозу и забыли извиниться.

За окном лежал туман. Серый, плотный, северный, но дом уже проснулся: где-то внизу гремели вёдра, во дворе кто-то окликал лошадей, за стеной скрипели сапоги стражников. Северная резиденция вообще не умела просыпаться красиво. Никакого тебе нежного солнца, птичек, служанок с подносом и запаха сладких булочек.

Она просыпалась полезно.

— Через десять минут во дворе, — сказал Адриан.