Книга До моей смерти восемь лет, страница 43 – Марина Исайр

А тут каждое слово должно было звучать прежней мной.

Доверчивой. Обеспокоенной. Чуть обиженной. Но не слишком. Испуганной. Но не настолько, чтобы Ливия решила, будто я сломалась. Привязанной. Но без лишней откровенности.

Господи, да письма подруге иногда сложнее государственных жалоб.

Я долго смотрела на лист.

Потом написала:

«Моя дорогая Ливия,

твоё письмо застало меня в доме дяди, и я благодарна тебе за заботу. Прости, что напугала тебя. Последние дни были трудными, и мне пришлось уехать быстрее, чем я сама ожидала.

Лорд Адриан не удерживает меня. Он резок, как все Вейры, но пока обращается со мной честнее, чем я боялась. Не тревожь матушку лишними догадками. Ей и без того тяжело.

Я сама пока не понимаю всего, что происходит. В доме обнаружились старые бумаги, и дядя настаивает, что мне надо их просмотреть. Возможно, речь только о семейных недоразумениях, которые скоро уладятся.

Пиши мне. Мне важно знать, что в столице есть человек, которому я могу доверять.

Твоя Элиана».

Я остановилась.

Последняя строка горчила на языке, хотя была написана чернилами.

Каэль прочитал через моё плечо и очень тихо сказал:

— Жестоко.

— К ней?

— К вам.

Я не повернулась.

— Я переживу письмо.

— В этом я не сомневаюсь.

В его голосе было что-то такое, от чего по спине прошёл холод.

Не жалость.

Память.

Я резко подняла глаза.

— Почему?

Каэль замолчал.

Адриан переводил взгляд с меня на него и обратно.

— Что «почему»? — спросил дядя.

Я не ответила ему.

Смотрела только на Каэля.

— Почему вы не сомневаетесь?

Вопрос вышел слишком прямым.

И всё же недостаточным. Настоящий звучал иначе: что ты помнишь?

Каэль мог уйти от ответа. Сказать: «Вы Вейр». Сказать: «Вы уже доказали». Сказать любую правильную, пустую вещь.

Он выбрал хуже.

— Потому что вы уже пережили больше, чем письмо.

Сердце ударило в грудь.

Тихо.

Страшно.

Адриан медленно выпрямился.

Грейвс перестал шуршать бумагами.

Каэль понял, что сказал.

И не отступил.

Я опустила перо.

— Мы говорим о вчерашнем дне?

— Если вам так спокойнее.

— А если мне нужна правда?

— Тогда не здесь.

— Почему?

— Потому что правда, сказанная слишком рано, иногда становится ещё одним оружием.

Я почти рассмеялась.

— Как молчание?

Тень у его ног дрогнула.

Каэль смотрел на меня так, будто я ударила его открытой ладонью по старой ране.

Адриан положил руку на стол.

— Хватит. Оба.

Я медленно вдохнула.

Да. Хватит.

Пока хватит.

Я сложила письмо Ливии и запечатала простой печатью, без родовой магии. Не хватало ещё тратить кровь на подругу с фиалковыми письмами.

— Отправьте через тот же путь, — сказала я Грейвсу. — Пусть думают, что я ещё не научилась прятать слова.

— А научились? — спросил поверенный.

— Начинаю.

Каэль взял вторую копию письма.

— Мои люди проследят за посыльным.

— Нет.

Он замер.

— Нет?

— Пусть следят люди дяди. Если Ливия почувствует теневую гвардию, испугается и побежит к Кассиану быстрее.

— Мои люди умеют быть незаметными.

— Все мужчины, привыкшие к власти, так думают.

Адриан кашлянул.

Почти с удовольствием.

Каэль посмотрел на меня долго. Потом отдал письмо Грейвсу.

— Как скажете, леди Вейр.

Победа была маленькой.

Но почему-то я почувствовала её сильнее, чем утренний спор с Рованом.

Не потому, что Каэль уступил.

Потому что услышал.

После совещания Адриан увёл Грейвса смотреть нижний архив. Вернее, формально смотреть архив. На деле, подозреваю, они оба хотели обсудить, как много я наговорила лишнего и насколько опасно пускать меня на расстояние письма к врагам.