Книга До моей смерти восемь лет, страница 48 – Марина Исайр

— Нет.

— Вейры любят ножи.

— Я заметил.

— И не любят мужчин, которые делают вид, будто нож не нужен.

— Это я тоже заметил.

Я взяла нож.

Рукоять легла в ладонь неожиданно удобно. На навершии был выбит маленький терновый лист.

— Он принадлежал отцу?

— Нет, — сказал Адриан. — Тебе. Отец заказал его, когда тебе исполнилось двенадцать. Селеста заявила, что девочкам не дарят клинки. Северин ответил, что девочки вырастают в женщин, а женщины умирают так же легко, если им нечем защищаться.

Я провела пальцем по ножнам.

Отец готовил для меня путь.

Мать закрывала двери.

Разница оказалась такой простой, что от неё хотелось кричать.

После тренировки начались бумаги.

Грейвс ждал в нижнем кабинете с семью папками и видом человека, который спал меньше всех в доме, но собирался пережить всех из вредности. Я даже позавидовала. Хорошее качество. Полезное.

— У нас есть ответ из северного магистрата, — сообщил он. — Ваше заявление принято. Попытка назначить опеку без личного слушания невозможна.

— Хорошо.

— Также поступила копия из королевской канцелярии. Там выражают озабоченность семейным недоразумением.

Адриан хмыкнул.

— Канцелярия умеет называть пожар свечой, пока не сгорит крыша.

— Зато письмо командующего Ардена заставило их открыть отдельную проверку, — сказал Грейвс.

Я посмотрела на Каэля.

— Вы написали в канцелярию?

— Да.

— Когда?

— Ночью.

— Не сказав мне?

— Я действовал по службе.

— А если я не хотела вмешательства теневой гвардии?

— Вы сами написали командующему теневой гвардии.

— Просила принять к сведению. Не действовать за моей спиной.

Каэль выдержал взгляд.

— Справедливо.

В кабинете стало тихо.

Адриан нахмурился, будто ожидал спора и был разочарован его отсутствием.

— Справедливо? — переспросила я.

— Да. В следующий раз сначала сообщу вам.

— До действия.

— До действия, если промедление не угрожает вашей жизни.

Я неприятно усмехнулась.

— Моей жизнью удобно прикрывать чужие решения.

Каэль стал совсем неподвижным.

— Знаю.

Одно слово.

Но за ним снова стояла площадь.

Я опустила взгляд первой. Не потому, что проиграла. Просто иногда смотреть на человека становится слишком трудно.

Грейвс деликатно кашлянул.

— Теперь о счетах графа Элсмера.

Вот за это я любила поверенных. Мир рушится, люди переглядываются так, будто между ними похоронены целые кладбища, а поверенный кашляет и возвращает всех к документам.

Он развернул большую таблицу переводов.

— За последние пять лет с доходных земель Вейр регулярно выводились суммы на ремонт южных складов, восстановление мостовых дорог, покрытие долговых обязательств покойного лорда Северина. Часть расходов подлинная. Меньшая часть. Остальное ушло через посредников, связанных с домом Элсмеров.

— Сколько? — спросила я.

Грейвс назвал сумму.

Марта, стоявшая у двери с подносом, едва не выронила чашку. Адриан выругался. Каэль молчал, но тень у его ног стала темнее.

Я смотрела на цифры.

В первой жизни я просила у Рована деньги на жалованье старой няне. Та болела, писала мне дрожащей рукой, что ей трудно покупать лекарства. Рован тогда вздохнул, погладил меня по плечу и сказал: «Дом переживает трудные годы, дитя. Мы все должны быть разумны».

Я поверила.

Няня умерла в бедности.

А «трудные годы» тем временем кормили чужие карманы.