Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 34 – Ангелина Сантос

— Сядьте.

— Вода ещё идёт.

— Огонь больше не понадобится. Сядьте.

На этот раз он подчинился. Чёрная ветка под ключицей стала шире, край рубашки возле груди начал подсыхать от внутреннего жара.

Снаружи трижды ударили в металлическую трубу. Сигнал означал, что верхний клапан закрыт.

Поток ослаб. Через минуту из аварийного окна текла только тонкая струя.

Мы откачивали воду ещё два часа. Главный тёплый канал пришлось полностью перекрыть: трещина у развилки расширилась, медный участок смяло. Работал только старый аварийный контур, и его мощности хватало на три ложа при закрытом доме.

Я велела перекрыть отопление западного и восточного крыла. Людей поселили в кухне, караульной и гостиничном зале вокруг одной печи. Моё мнение никто не спрашивал; Мара, сидевшая у стола с шиной на руке, распорядилась перенести мою постель к остальным.

— У вас перелом, — напомнила я.

— У меня осталась левая рука.

Несса дала ей настойку и запретила вставать. Затем осмотрела Рейнара за ширмой в кухне.

— Внутренний ожог дошёл до мышцы, — сообщила она. — Ещё один сильный импульс сегодня, и начнётся воспаление сердечного канала.

— Сегодня больше не будет, — сказала я.

— Это он должен сказать.

Рейнар сидел на скамье без рубашки. Поперёк груди тянулся старый хирургический рубец, над ним — свежая багровая полоса. В центре, чуть левее грудины, кожа казалась серой.

— Сегодня больше не будет, — повторил он.

Несса приложила охлаждающий компресс.

— И завтра, если температура держится.

— Завтра инспекция.

— Инспектору покажете повязку.

Я вернулась в гнездо. Звон в правом ухе не проходил. Когда Кель заговорил возле двери, я увидела движение губ, но не разобрала слов.

— Повторите слева.

Он перешёл.

— Капитан нашёл кое-что на склоне.

Томас ждал в погрузочной нише. На каменной полке лежали кожаная сумка, сломанный рычаг и серый комок ткани.

— Всадник ушёл пешком через лес, — сказал он. — Лошадь бросил у пожарного резервуара. След ведёт к восточной дороге, там его забрала вторая лошадь.

— Лицо?

— Один пограничник видел со спины. Средний рост, хромает на правую ногу.

Томас показал сумку. На внутренней стороне клапана сохранился оттиск: чаша с тремя языками огня, личный знак инспектора Корвина Тасса.

— Слишком удобно, — сказала я.

— Согласен. Либо человек Корвина потерял сумку, либо кто-то хочет, чтобы мы так решили.

Внутри лежали ключ для аварийного клапана, промасленная верёвка и бумажный пакет. Пакет размок, но в складках оставались серые кристаллы.

Несса спустилась с чистым флаконом.

— Такой же состав? — спросила я.

Она понюхала пакет, растворила крупинку в капле реактива.

— Серая соль и жир. Без полного анализа совпадение не подтвержу.

— Изымайте при свидетелях.

Мы записали находку. Томас и Ив подписали акт. Сумку запечатали в деревянный ящик.

— Я отправлю донесение Арлену сейчас, — сказала я. — Нужен быстрый всадник.

— Пошлю своего, — предложил Томас.

— Нет. Тогда храм заявит, что пограничники вмешались на стороне бывшего командира. Поедет Кель с хозяйственной печатью Мары и копией моего акта.

— Кель нужен здесь, — возразила Мара, появляясь у входа.

— Вам велели лежать.

— Я лежала достаточно, чтобы услышать глупость. В город поедет почтальон из деревни. Он храму не служит, Рейнару не присягал и берёт две кроны за ночную дорогу.