Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 35 – Ангелина Сантос

— У нас осталось мало денег.

— Поэтому не стоит терять Келя вместе с лошадью.

Она была права. Я заплатила две кроны почтальону.

В уведомлении перечислила факты: аварийный клапан открыт посторонним, главный канал разрушен, люди ранены, найдены предметы с личным знаком Корвина, три яйца дали жизненный ответ при свидетелях. Не написала, что инспектор организовал нападение. Пусть Арлен видит разницу между уликой и обвинением.

К полуночи температура в гнезде стабилизировалась на нижней допустимой границе. Работники собрались у входа. Люди приходили по двое, слушали через обычную трубку шестое яйцо и уступали место следующим. Я запрещала касаться скорлупы и ограничила каждого одной минутой.

Повариха вышла со слезами. Кузнец, которого позвали чинить канал, молча снял шапку. Даже двое работников, не подписавших договор, спросили, можно ли выйти завтра в смену.

— Можно, — сказала я. — Жалованье по той же ставке. Старый долг — в график.

— Мы поняли.

До этой ночи кладка была моей проблемой и храмовой собственностью на бумаге. Теперь у неё появились свидетели, которые носили вёдра, мёрзли в воде и слышали живой удар.

Разрушенный канал стоил больше ста крон. Топлива после аварийного прогрева оставалось на два дня. Мара получила перелом. Рейнар — внутренний ожог. Правое ухо различало только глухой шум.

Победа выглядела именно так.

Под утро мы остались в гнезде вдвоём. Рейнар сидел у четвёртого ложа, не приближая к нему рук. Я записывала интервалы.

— Слышите меня? — спросил он.

— Левым ухом.

Он пересел слева.

— Корвин приедет.

— Пусть привезёт объяснение, зачем его ключ оказался у резервуара.

— Он привезёт бумагу, по которой виноваты вы.

— Тогда у меня будет магистрат, двадцать свидетелей и живая кладка.

— Семь лет назад свидетели тоже были.

Я закрыла журнал.

— Вы хотели поговорить о суде не в ту ночь. Сейчас подходящая?

Рейнар посмотрел на яйцо.

— Нет. Но следующей может не быть.

— Что вы хотите рассказать?

— Почему я отказался выполнить приказ перед гибелью дома Кассен. И что именно Северин велел сжечь.

Северин приказал сжечь не вражеское гнездо.

Он приказал уничтожить храмовое хранилище.

Рейнар произнёс это спокойно. Потом замолчал, позволяя мне самой решить, что именно спросить.

— Где? — начала я.

— Под старой заставой Кассен. Официально там держали заражённую скорлупу после северной лихорадки.

— Неофициально?

— Двадцать семь яиц из девяти домов. Пять сохраняли ритм.

В гнезде шумел аварийный канал. Правым ухом я слышала только низкое давление, будто воду пустили внутри стены. Левым различала каждое слово.

— Почему они находились у вас?

— Храм вывозил кладки из разорённых домов под видом очистки. Застава стояла на родовой земле Кассен, но подвал передали Первому Огню ещё при моём отце. Я узнал о яйцах случайно. Один солдат услышал стук из ящика.

— И доложил вам.

— Да. Я вскрыл склад при двух офицерах. На живых яйцах были срезаны участки скорлупы.

Заключение Нессы лежало в моей папке: истолчённая живая скорлупа.

— Что сделал Северин?

— Объявил материал заражённым. Приказал оцепить заставу и сжечь склад вместе с содержимым. У меня был письменный приказ с его печатью и подтверждением военного совета.

— Почему вы отказались?

Взгляд Рейнара стал жёстким.