Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 21 – Ангелина Сантос

Я добавила ещё одну строку: огненный покровитель найден, доверие отсутствует.

Затем подчеркнула последнее слово дважды.

Я проспала два часа и проснулась от стука молотка.

Во дворе Кель выпрямлял погнутую скобу, Ив запрягал серую кобылу, а Мара спорила с поварихой о последнем мешке лука. Роэн не собирался давать новой владелице время на уныние.

На кухонном столе меня ждали каша, кофе из цикория и три записки. Первая сообщала, что аварийный канал держит давление. Вторая — что Рейнар Кассен не пытался выйти. В третьей Мара перечислила работников, готовых вернуться после первой полной выплаты.

Двенадцать человек. Месячное жалованье — девяносто пять крон. Медные муфты и пакля — не меньше тридцати. Уголь — двадцать четыре за телегу. Если продать серьги дешевле ста пятидесяти, до конца недели мы снова окажемся без денег.

Я допила цикорий и составила два списка. В первом было то, без чего погибнут яйца. Во втором — всё остальное. Ремонт крыши, новая мебель и моя отдельная гостиная попали во второй.

Рейнар сидел в гнезде на каменной скамье. Рядом лежали нетронутые хлеб и сыр. Увидев меня, он поднялся.

— Как руки?

— Работают.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Я открыла дверь шире.

— Тогда будете работать ими осторожно. До оформления покровительства вы остаётесь в Роэне как нанятый специалист по северным кладкам. Плата — жильё, питание и одна крона в день. Доступ к гнезду только по моему разрешению. Любой осмотр записывается. Любую находку вы показываете мне до того, как решите её унести.

— Я ничего не унёс.

— Это условие, а не обвинение.

— Последнее предложение лишнее.

— Для меня — нет.

Я протянула лист. Он прочитал его один раз.

— Право прекратить работу?

— В любой момент. Но если уйдёте во время угрозы кладке, я зафиксирую это в журнале.

— Право отказаться от подачи огня?

Я добавила строку: «Подача огня производится только с добровольного согласия покровителя на каждую процедуру».

Рейнар расписался.

— Теперь вы можете выйти, — сказала я.

— Очень великодушно.

— Замок стоил две кроны.

— Он стоил меньше.

— Тем более не стоило его портить отмычкой.

Мара встретила нас у входа с двумя кружками горячей воды. Одну протянула мне, вторую — Рейнару.

— В бывшей караульной есть кровать, — сообщила она. — Матрас проветривают. В доме оружие не обнажать. Работников не пугать. На кухне не командовать.

— Принято, — ответил он.

— И генералом вас здесь называть не будут.

— Давно не называют.

Мара посмотрела на его перевязанные ладони и смягчилась ровно настолько, чтобы добавить в кружку ложку мёда.

До полудня мы обследовали главную линию. Она проходила от источника под гостиницей, раздваивалась у дома и спускалась к гнезду. На старой схеме были отмечены четыре ревизионных окна. Два заложили кирпичом, третье скрыли под дровяным навесом. Четвёртое нашлось в купальне под мраморной плитой — одной из немногих, действительно существовавших.

Рейнар поднял плиту ломом. Я держала фонарь и считала крепления.

— Здесь резали, — сказал он.

В медной трубе темнела узкая щель. Края были ровными, со следами мелких зубьев. Поверх повреждения наложили свинцовую заплату, но не припаяли. При полном давлении её сорвало бы за несколько минут.

— Значит, канал перекрыли до того, как заплата подвела, — сказала я.