Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 18 – Ангелина Сантос

— Согласен.

Ответ лишил меня следующего возражения.

Я проверила пятое и шестое яйца. У пятого ритм почти не различался. Шестое сохраняло тепло лучше, но и там пауза увеличилась. Остывал весь зал.

Из трубы у пола донёсся металлический щелчок. Потом вода внутри перестала шуметь.

Рейнар поднял голову.

— Заслонка закрылась.

— Или канал забит.

Я взяла фонарь и пошла к распределительному узлу. Главная труба оставалась тёплой до развилки. Дальше металл быстро холодел. Запорный рычаг стоял в открытом положении, но давление упало.

— Осадок, — сказала я. — Его должны были чистить три месяца назад.

— Чистили. Потом засыпали серую соль.

— Вы видели?

— Я нашёл мешок у верхнего выхода.

— И не забрали его?

— Оставил, чтобы узнать, кто вернётся.

— Вернулись?

— Двое храмовых рабочих. Без Корвина. Они открыли сброс, проверили температуру и уехали.

— Почему яйца до сих пор здесь?

— Им нужны живые.

— Для чего?

— Этого я не знаю.

Он отвечал быстро там, где располагал фактами, и коротко там, где фактов не было. Я помнила его таким на процессе. Северин называл это военной наглостью. Судьи — нежеланием раскаиваться.

Я достала из ящика длинный ключ и попробовала повернуть нижнюю гайку узла. Металл не поддался.

— Нужен второй человек, — сказала я.

— Разрешаете коснуться трубы?

Вопрос прозвучал без насмешки.

Я посмотрела на него.

— Разрешаю держать корпус. Не греть. Если почувствуете движение, отпускайте по моей команде.

Рейнар опустился на колено и обхватил трубу обеими руками. Я надела рукоять на гайку. Мы нажали одновременно. Сначала заскрежетала ржавчина, затем соединение сдвинулось.

Из щели брызнула серая жижа.

— Держите.

Я отвернула пробку ещё на два оборота. Поток ударил в подставленное ведро. Вода пахла тухлыми яйцами и железом. Среди осадка блестели острые серые кристаллы.

— Это не обычная минеральная соль, — сказала я.

— Знаю.

— Откуда?

— Она гасит огонь.

На последнем слове его пальцы дрогнули. Кожа под манжетами покраснела. Даже холодная труба причиняла боль изнутри.

Я закрыла пробку.

— Достаточно.

Рейнар разжал руки. На мгновение прислонился плечом к стене, но сразу выпрямился.

— Канал не запустится, пока не разберём колено, — сказала я. — Нужны инструменты и люди. До утра яйца придётся греть.

— Поэтому я здесь.

— Вы не можете непрерывно отдавать огонь.

— Могу.

— Сколько?

— Достаточно.

— Это не единица измерения.

Он промолчал.

Я осмотрела его правую ладонь. Волдыри увеличились. Вдоль запястья шла тонкая багровая полоса. Если позволить ему поддерживать зал всю ночь, внутренний ожог мог добраться до сердечного огня. Что бы я ни думала о Рейнаре, убивать его ради кладки в мои планы не входило.

— Вы дадите три короткие подачи по моей команде, — решила я. — Сначала четвёртому, потом пятому и шестому. Между подачами — не меньше двадцати минут. Я буду измерять поверхность.

— Этого мало.

— Больше вы не выдержите.

— Вы не знаете, что я выдержу.

— Я видела штифт.

Тишина между нами стала рабочей паузой, не угрозой. Он опустил взгляд на свою ладонь.

— Значит, помните.

— Я помню весь процесс.

— Удобно.

Одно слово легло точнее обвинения.

Я могла сказать, что не просила Северина вживлять обсидиан. Что узнала о наказании в судебном зале вместе со всеми. Что после приговора два месяца не могла спать и ещё семь лет убеждала себя в правильности основного вывода.