Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 22 – Ангелина Сантос

— И объявили опасным.

— Удобная последовательность.

Я зарисовала срез, приложила линейку и велела Келю позвать кузнеца из деревни. Тот явился через час, выслушал задачу и назвал цену в двадцать две кроны только за работу.

— За половину я сама научусь паять медь, — сказала я.

— Научитесь, — согласился кузнец. — А потом заплатите мне сорок, чтобы я исправил.

Мы сошлись на пятнадцати кронах и двух бесплатных посещениях купальни после открытия. До открытия он обещал не рассказывать, что вода безопасна. Купцам в Белом Броде такая уступка далась бы тяжелее, но в Марке люди понимали цену будущего тепла.

Пока кузнец снимал повреждённый участок, Рейнар обследовал западную стену гнезда. Я разрешила ему работать с Ивом, без огня и без прикосновения к яйцам.

Через сорок минут Ив прибежал за мной.

— Там ход, госпожа. За кладовой.

За деревянным стеллажом обнаружилась узкая дверь. Её замазали известью в цвет стены, но нижний край тёрся о пол. Рейнар уже очистил петли. Он ждал, не открывая.

— Разрешаете? — спросил он.

Я позвала Мару и Келя. Только после этого кивнула.

Дверь вела в погрузочную нишу. По наклонному тоннелю можно было поднять ящик на северный склон, минуя главный вход. На камне сохранились полосы от полозьев. В углу лежала крышка с храмовой печатью и выжженным номером партии.

— Этот знак ставят на сосуды для останков скорлупы, — сказала Мара.

— Крышка рассчитана на ящик размером с малое яйцо, — возразил Рейнар.

Я измерила её. Он был прав.

— Малые яйца могли привозить сюда, — сказала я. — Или вывозить. Номер позволит проверить книги поставок.

Рейнар провёл пальцем над следом печати, не касаясь.

— Я видел такие ящики на северной дороге. Три года назад — два. Прошлой осенью — один. Все шли под храмовой охраной.

— Вы следили за ними три года?

— Дольше.

— И никому не сообщили?

— Сообщал. Дважды. Первое письмо вернулось с печатью Северина. После второго ко мне пришли солдаты проверять условия ссылки.

— Кому вы писали?

— В Палату родов и военную прокуратуру.

— Копии остались?

— Да.

— Принесите.

— Они в моём доме.

— После поездки к магистрату съездите с Ивом.

Рейнар медленно повернул голову.

— С охраной?

— Со свидетелем.

— Разницы нет.

— Для суда есть.

Он не возразил.

К вечеру кузнец установил новый отрезок трубы. Для запуска требовалось открыть запор у источника и по очереди выпустить воздух из четырёх окон. Я распределила людей по точкам, сверила часы и велела Маре записывать давление.

— Открываю на четверть, — крикнул кузнец из купальни.

В трубе зашипело. Через минуту отозвалось первое окно. Потом второе. У гнезда вода не появилась.

— Перекрыть, — сказала я.

— Давление держится, — ответил Кель.

— Перекрыть. Значит, между третьим окном и гнездом ещё одна пробка.

Рейнар постучал по стене костяшками. Звук менялся у пола.

— Здесь труба уходит глубже.

Мы подняли две плиты. Под первой лежал камень, под второй — медное колено с запаянной боковой горловиной. Пайка была свежей.

Кузнец выругался.

— Кто так делает? Для очистки окно нужно оставить.

— Тот, кто не хочет, чтобы трубу очищали без него, — ответила я.

Пришлось срезать горловину. Внутри нашли ту же серую массу, но теперь с мелкой чёрной крошкой. Я собрала образец в чистый флакон.

— Это обсидиан, — сказал Рейнар.