Книга Между любовью и ненавистью, страница 59 – Шейн Роуз

— Ты не хочешь высказать свое мнение? – уточнила она с явным недоумением. За последние сутки я увидел ее страсть и упорство в работе и пришел к выводу, что она глубоко заинтересована в пекарне, чего раньше не предполагал. Это не просто бизнес, подаренный родителями. Она стремится вдохнуть в нее жизнь, как я стремлюсь к достижению собственных целей.

— Мое мнение таково: ты получаешь право на три изменения, и я их одобрю при условии, что Рита с ними справится.

— Всего три? И сколько же я должна с тобой встречаться?

— Пяти месяцев хватит, чтобы курорт начал полноценно работать. О наших отношениях обязана узнать общественность. Расскажи друзьям и семье. Моя бывшая…

— Речь идет о Натии Фитч?

— Так ты читаешь таблоиды?

— Как одержимая. – Она пожала плечами, но, уловив насмешку в моем взгляде, лишь усмехнулась. – Это весело и расслабляет, ясно? Так насколько правдивы эти публикации?

— В достаточной степени. – Я размял шею, не желая вдаваться в подробности. – Повторюсь, наши отношения должны стать достоянием общественности, чтобы она больше никогда не упоминала о курорте. И наше партнерское соглашение может быть расторгнуто, если она начнет вмешиваться. Поэтому расскажи друзьям, семье. В том числе Ною. – Его имя обожгло губы, словно кислота.

— Ну, три изменения – это как-то маловато, ведь мне предстоит играть роль твоей девушки перед всеми. К тому же коллеги сочтут, что я получаю особые привилегии.

— Ты их уже получаешь. Я никому не позволяю менять здесь дизайн.

— Пять изменений. По одному за каждый месяц, – произнесла она тихо, но твердо. И зачем я вообще торгуюсь с этой женщиной? Она устроит мне ад на земле за эти пять месяцев, но, черт возьми, у меня встает от одной мысли об этом. – И стена остается в прежнем виде. – Она одарила меня приторно-сладкой улыбкой.

— Ты испытываешь границы, детка. Края нужно подправить и придется чуть приглушить цвет.

— Договорились. – Она протянула руку, намереваясь обменяться рукопожатием, однако я пропустил пальцы сквозь ее волосы и притянул Клару к себе.

— Я не жму руку своей девушке.

Затем я впился в нее поцелуем. Я поглощал эти нежные розовые губы именно так, как мечтал все утро. Она откликнулась приглушенным стоном, едва мой язык коснулся нижней губы. Ее вкус напоминал клубнику и шоколад, возможно, с чуть уловимой ноткой мяты, точно как у тех трюфелей, что она приготовила. Я уже осознавал, что после этой женщины жажда шоколада будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Тем не менее я продолжал целовать Клару без оглядки, стремясь распробовать все оттенки ее вкуса.

Когда я отстранился, она уставилась на меня с недоумением, а потом оглянулась через мое плечо, чтобы проверить, нет ли кого снаружи.

— Ты говорил, что не целуешь женщин, Доминик.

И она не ошибалась. После разрыва с Натией я избегал любых серьезных связей, но сейчас почувствовал неожиданное стремление исправить положение.

— Я целую свою девушку.

— Фальшивую девушку, – поправила она и добавила: – И никто не смотрит.

— Еще как смотрят, – возразил я и снова наклонился, чтобы ощутить ее вкус. Может, наши отношения и были фикцией, но я собирался целовать ее по-настоящему каждый чертов раз.

ЕЖЕДНЕВНО ОН ПОЯВЛЯЛСЯ в моей пекарне, не произнося почти ни слова. Не знаю, был ли Доминик Харди по натуре немногословным человеком, или у нас просто не находилось общих тем для беседы. Однако, несмотря на это, я нередко обнаруживала, что взволнованно веду с ним односторонний диалог.