Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 52 – Ника Оболенская

— Ах ты.!.. — прищуривается и хватается за пластиковую вилку.

— Осторожней, проткнешь еще себя! — откровенно ржу над ней. — Один удар, четыре дырки.

— Гад!

— Ведьма.

— Мажорище!

— Отрыжка радуги.

— Белобрысый опарыш!

— Эй! — в ахуе смотрю на раздраконенную Зайцеву. — Опарыш-то к чему?

Мстительно прищуривается, прожигая меня своими глазищами.

— Ассоциация подходящая.

Ну охуеть не встать!

— И это вместо спасибо, — ухмыляясь, качаю головой. — Я-то уж подумал, что сытая ты подобреешь… но эта сучность у тебя в крови.

Делаю большие глаза.

— Тебе точно разрешено ее сдавать? А то еще отравишь кого…

— Ах ты!

Зайцева швыряет в меня скомканные салфетки. Естественно промахивается.

— Мазила.

— Дурак!

Ведьма по-детски показывает мне язык, а потом сама же начинает смеяться.

Ну вот. Может же быть нормальной.

— Рассказывай, чем еще занимаешься по жизни? — Стреляю глазами в подобревшую Ведьму.

Задирает бровь, мол, чего прицепился.

— Ну вот котиков-собачек спасаешь, кровь раздаешь, — загибаю я пальцы. — Кстати, она у тебя красная, а я все надеялся увидеть черную, как твоя душа!

— Балда, — Ведьма морщит свой курносый и слегка конопатый нос.

— В центре волонтеришь… — Добавляю я еще один палец.

— Посуду мыла до недавнего времени… пока ты со своей компашкой не устроил мне прожарку по-мажорски, — язвит, делая глоток из высокого стакана с газировкой.

— Черт, Ведь… Вера, ну я же извинился.

— Ага, и я все еще жду, когда на тебя шмякнется метеорит. — Ведьма косится на нетронутый мной картофель-фри.

— Ешь, — подталкиваю к ней пропитанный маслом бумажный лоток. — А то мне смотреть на тебя больно.

Ведьма не ломается и, сцапав картошку, с аппетитом ее ест. Она вообще не парится, и мне это даже импонирует.

Заебали эти вечные понты и ужимки телок а-ля «ой, мне только фреш и листик салата» и «ой, я только попробую у тебя кусочек». Закажи ты нормально и ешь! Но это какой-то телочий чит-код, который здоровой логикой не понять.

А Вера… ей вообще до сиреневой звезды, что о ней думают люди. И я в частности.

Это даже как-то… обидно, что ли. Настолько ее не впечатляю, что ко мне внимания меньше, чем к мусорному баку?..

— Если ты закончил пыриться на мое лицо… — вырывает меня из мыслей ее насмешливый и тихий голос. — Поехали?

По распоряжению моей госпожи рулю в сторону центра.

— И все-таки, Вер, почему ты этим всем занимаешься?

Этот вопрос вертится у меня в башке с момента, как мы сели в тачку.

— Потому что могу.

— Это я уже слышал. — Скашиваю на нее глаза. — Но не проще ли помогать как-то… материально? Закинул копеечку, и все — добро свершилось. Фондов щас же куча развелось. Там и люди есть специально обученные, и все такое прочее…

Ведьма невесело усмехается:

— Типа добро по графику? На этой неделе во вторник и четверг, на следующей — в пятницу, а по субботам и воскресеньям выходной? Так, что ли?

Качает головой.

— Вот что ты после себя оставишь, м? Кроме биоразлагаемой тушки…

Не знаю. Мне только двадцать один, вся жизнь впереди. Так глобально я еще не думал.

— Для кого-то смыть дерьмо за собой — ахуеть какой подвиг, — фыркает Ведьма. — Кто-то гордится, что сегодня только один раз пожелал смерти соседу вместо привычных десяти. И если никто из них не устроит армагеддон, то никакого следа они после себя не оставят.