Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 55 – Ника Оболенская

— Решила, что ты по мне соскучилась, дорогая.

Я сама доброжелательность.

После донации сил кусаться не осталось. Разве что только с Мажорищем, но у того пожизненная квота.

— Что ты там бормочешь? Я не расслышала. — Рыжая откровенно стебется под смешки ее подружек. — Ой, соррян! Ты ж у нас глухая сиротка. Спасибо, что хоть не промычала это…

Мерзость какая.

Дружно скажем папеньке Сафонова «вери биг сенькью» за то, что ославил меня на всю соцсетошную.

— Переживаешь за меня? Не стоит. А то еще запор случится… в твоем случае это опасно осложнениями, дерьмо через рот полезет.

Рыжая прожигает меня взглядом и кидает подружка:

— Чего ждать от нищенки? Интеллекта как у подошвы.

Развожу руками.

— Чем богата. Тебе бы тоже не помешало прокачать извилины.

— Смелая какая… Ах, да. Ты же у нас теперь с Сафоновым трешься. Представляете, девочки, до какого уровня он опустится?! Он… — тычет в мою сторону пальцем. — И вот это!

Подруженции ее карикатурно распахивают рты и глазищи, явно имитируя шок-ужас.

Цирк ходячий.

Спрыгиваю с подоконника, оказываясь лицом к лицу с Рыжей. Она на своих каблучищах — та еще каланча. Но та предусмотрительно отходит на шаг.

— Ты закончила? А то мне еще сортир после тебя мыть.

Ее куры как по команде замолкают, переглядываясь.

— Предупредить тебя решила… по-дружески, — тянет Рыжая с акульей улыбочкой.

С такими друзьями врагов не надо.

— Думаешь, ты особенная, раз он с тобой возится? — выплевывает она, обжигая меня ненавистью. — Такая вся бедная, несчастная. Да он же просто поспорил, что залезет в твою дырку…

Рыжая изрыгает потоки грязи из своего рта, а я чувствую, как меня прошивает током от макушки до пяток.

— Мне не интересны твои больные фантазии.

— Не веришь? Зря. Они с парнями часто спорят, устраивая что-то типа тотализатора. С первого курса так развлекаются. Девочки, а помните ту новенькую в его группе… Чемпионку бывшую. Снежина вроде. Бессонов тогда Тиму продул. Ой, такой эпик фейл был!..

Куры поддакивают своей рыжей предводительнице, вбрасывая фразы.

А ведь я знаю эту историю! Кара рассказывала. Только вот подробностей таких не говорила. Выходит, Алекс спорил на нее… с Сафоновым.

Гадкая, иррациональная обида на белобрысого гада топит меня изнутри.

Он не мог… или мог? Нафиг ему это надо.

Уверена, Вер? Так хорошо его изучила за эти шесть дней? Еще в воскресенье ты мечтала свернуть ему шею за подкат в клубе, а сегодня верной Каштанкой ждешь у двери.

Что глобального изменилось?

Ничего.

Просто я решила, что он другой. Дура.

— Не переживай за меня… и мою дырку, — выталкиваю непослушными губами, сохраняя внешнюю невозмутимость. — Мы как-нибудь справимся. Но если хочешь свечку подержать или еще какой бесценный совет дать, не стесняйся…

— Больная!

Ага. Тут даже спорить не буду.

Роюсь в рюкзаке и достаю с десяток визиток центра. Пихаю их в руки офигевшей Рыжей:

— Если сильно топишь за убогих, приходи. У нас для каждой пары золотых рук найдется работа.

Уверена, визитки через минуту окажутся в мусорке, но шанс я им — один хуй! — дам.

Быть говном до конца жизни или стать человеком — выбор каждого.

Отчаливаю от этой гнилой компашки на улицу. Не хочу больше тут находиться.

Душно, капец. И это я сейчас не про погоду.

Двигаю по ступенькам вниз и вываливаюсь на крыльцо. Отхожу в тень деревьев, подальше от компании парней и девок, насасывающих парилки.