Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 50 – Ника Оболенская

Взглядом же обещает мне расчлененку.

Обожаю!

Пока меня чекрыжат иголкой, злая Зая разглядывает потолок с видом, мол, ебать, как интересно! Но я вижу, как напряжена ее челюсть, а кулачок, что сжимает синий мячик, аж побелел.

Как только остаемся одни, ловлю ее холодную, липкую от пота ладошку.

— Что ты делаешь? — Ведьма шокированно округляет глаза и пытается конечность отобрать.

Чего ты так всполошилась? Я ж не болт достал.

Сжимаю ее пальчики чуть ощутимей.

— Мне страшно, Зая, — сообщаю доверительно. — А ты ж за меня в ответе. Вдруг сейчас сорву это все и убегу в закат… и растеряю по пути свою бесценную золотую кровь.

— Балда. Руку пусти.

— Неа. — Качаю головой. — Это мой антистресс.

— Тебе мячик дали… его и тискай! И вообще, кулаком лучше работай!

Склоняюсь к ее ушку.

— У-у-у, злюка, знала бы ты, как активно я им работаю в последнее время, — произношу почти беззвучно, точно зная, что она меня не слышит, но чувствует мое дыхание на шее. — Буквально удрачиваюсь до кровавых мозолей на пальцах…

Ведьма поворачивается ко мне.

— Больше никогда так не делай!

В потемневшей зелени глаз плещется гнев… и обида.

— Да я прикололся, Вер.

— Ты что-то сказал…

— Нет.

— Врун! Повтори, — требует, раздувая ноздри. — Повтори немедленно!

— Ты точно хочешь это знать?

О да, Ведьма, это моя маленькая месть тебе.

— Ну! — поторапливает меня. — И только посмей мне соврать. Я без труда это пойму по твоей наглой роже.

Пожимаю плечом.

Раз дама просит.

— Я сказал, что в последнее время мой кулак работает в режиме «удрочись до смерти», — произношу, глядя ей в глаза.

Жду, пока Ведьма переварит информацию.

Ее щеки пылают красным румянцем.

— Убери свои клешни от меня, извращуга, — рявкает она шепотом.

— И если ты хочешь узнать, в чью честь мои праздничные салюты по утрам, — невозмутимо заканчиваю, кивая на наши сцепленные ладони: — Просто отпусти мою руку. И я расскажу… а, может, и покажу…

— Придурок!

Ведьма отворачивается от меня. Но, что самое забавное. лапку свою больше не выдирает из руки.

Трусишка.

Разваливаюсь в кресле поудобнее, тискаю в другой ладони силиконовый мячик — а лучше бы тискать сиськи упрямой, злобной Ведьмы! — и чувствую себя дурак-дураком. Ибо счастлив до усера.

Металлический ящик у изголовья издает тихие щелчки, выкачивая из меня кровь.

Бросаю взгляд на профиль притихшей Зайцевой. Глаза закрыты, на щеках пятна, грудь вздымается слишком часто.

Рисую большим пальцем на ее коже вензеля, поглаживая чувствительные точки.

Вера громко сглатывает и распахивает свои зеленые, кошачьи глаза, мол, какого хрена!

Пялимся друг на друга.

Я тебя волную, Ведьма, признайся! Будоражу твою тушку сильнее, чем страх крови.

Зая безмолвно бросает мне вызов, задирая чуть вверх подбородок. А венка на шее бьется в ускоренном ритме. Да и мой мотор троит не по-детски.

Хмыкаю.

Ты меня тоже.

А мы даже не в койке…

Расслабленно мну ее пальчики, медитируя на порно картинки в своей голове.

Ну что, Ведьма. Ты обезоружена. Обездвижена. И моя… на пятнадцать минут.

После этой гребанной экзекуции, где с нас сцедили почти литр крови на двоих, вываливаемся наружу.

Ведьму как-то подозрительно шатает. Да и вообще, выглядит она — краше только в гроб кладут.

— Порядок?

— Ты попугаем заделался? — Зая демонстрирует мне закат глаз. — Я не первый год доначу…