Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 32 – Ника Оболенская

Отец мгновенно подбирается, а в глазах загорается фанатичный огонек.

— Твое геройство… — Он тычет пальцем в экран планшета. — …подняло мой рейтинг на семь пунктов. Семь, понимаешь?!

От энтузиазма в его голосе меня аж подташнивает.

— Нет, — произношу максимально твердо.

— Я еще ничего тебе не сказал… — отец хмурит брови.

— Все равно нет. — Складываю руки на груди, пытаясь унять тремор. — На все твои будущие предложения я говорю нет.

Пауза после этого наступает прямо-таки театральная.

Я буквально кожей чувствую, как батя перегревается и вот-вот рванет. Но после его шлюхи Танечки мне поебать абсолютно на все.

— Ты хоть понимаешь, что своими капризами играешь на стороне моих конкурентов?! — рявкает отец.

Пожимаю плечом.

— Мне похуй…

— Ах, похуй тебе?! — орет, брызгая слюной. — Вот как ты заговорил!

Он обводит рукой пространство:

— Все это куплено на мои деньги. Квартира, тачка… Даже продукты в этом ебаном холодильнике. Ты жрешь, срешь и трахаешься на мои деньги! И тебе похуй?!

— Дышу-то хоть бесплатно, бать? — со злостью отбиваю и стискиваю челюсти.

Мы сражаемся в поединке взглядов, не желая вступать друг другу.

— Неблагодарный гаденыш, — выдает отец. — Ключи от машины на стол. Ее завтра заберет Виктор.

Молча шлепаю в холл и сгребаю все с тумбы. Ключи со звоном летят на стол, туда же отправляю все карты в лопатнике и наличку.

Внутри кипит расплавленный металл.

— Что-то еще? — бросаю, впиваясь взглядом в его лицо. — Продукты в пакет сложить? Или завтра вместе с толчком заберешь?

Все тело натурально трясет, но уже не от холода. Меня, сука, так бомбит, что до распада личности считанные секунды. В груди чертов ядерный реактор.

— Квартиру освободишь к завтрашнему полудню.

Невольно вырывается смешок.

Выселение. Как в ебанном отеле.

— Фамилию сменить? — плююсь ядом из последних сил. — Вдруг еще чем замараю?..

— Не торопись, — роняет задумчиво отец. — Уверен, ты еще передумаешь…

— Нет.

Сжимаю кулаки, глядя, как он покидает мою — ах, да, блядь, его! — квартиру.

Ледяная ярость выжигает во мне все предохранители. Хочется разъебать здесь каждый сантиметр поверхности.

А собственно, чего я стесняюсь? Все же включено!

Врубаю на всю катушку альтернативу и достаю биту.

— Ну что, наведем красоту?

— Ах-ре-не-ть! — с восторгом выдает Ксюшка, дочка тети Маши.

— Это еще что за выражение, — бабушка привычно грозит ей пальцем.

— Простите, Олимпиада Львовна, — Ксюха покаянно опускает голову, но снова не удерживается: — Ну чума же!

Ага.

Я так-то тоже в ахуе. Стою и разглядываю ужас, который десять минут назад мне приперли два курьера. Огромный букет кроваво-красных роз занимает половину моей крохотной комнаты.

— Это твой челик тебе задарил? — Ксюха тараторит как из пулемета.

Когда это безобразие сюда вносили, она как раз возвращала мне одолженный шмот. Ну и теперь скачет вокруг этого венка и сыплет репликами, типа «ого» и «вау», раздражая бабулю.

— Во прикол! Я такие только у телок в нельзяграме видела. — Присвистывает она. Морщусь от этого звука. — Это ж сколько оно стоит?!

Дохуя.

Нервно мну пальцами карточку с одним единственным словом «Вера» и прямо-таки жажду высказать белобрысому гаду, где я видала его щедрость.

Выкинуть столько бабла на бесполезный веник.