Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 35 – Ника Оболенская

— Еще немного, и шанс будет упущен навсегда. А реабилитация… ой, какие там суммы.

Говоря простым языком, Танечка и Ко не просто залезли ко мне в шкаф с секретиками, они еще и знатно там покопались в моем грязном белье. И даже проверили мою финансовую состоятельность.

Заебись.

— И что от меня требуется? — звук моего голоса в голове плоский, такой равнодушный. Внутри же закипает адская смесь — унижение, ярость и прямо-таки дикое желание взять эту самоуверенную стерву за патлы и приложить рожей об пластик.

— Оу, сущий пустяк! — радостно взмахивает холеной ручкой Татьяна. Каратник на пальце ловит солнечный луч и режет глаза. — Мы бы хотели снять с вами несколько тематических роликов, возможно, одно интервью. Кто вы, что вы… Поделитесь с аудиторией своей историей. Искренне, без этого лишнего пафоса и фальши. — Она на секунду прерывается, пристально смотря на меня. И только поэтому я замечаю хищную искру в ее глазах. — Ну и, конечно, добавим чуть-чуть подробностей о вашем чудесном спасении. Подумать только, что могло произойти, не окажись рядом такой храбрый парень…

В башке тут же неприятно щелкает.

Все. Она может дальше не распеваться, я ее больше не слушаю.

Внутри вскипает что-то едкое, во рту становится кисло.

Неужели так все просто?

Взяли глухую нищую дуру из «народа». Подстроили аварию. Подлечили даже, чтобы от счастья не скопытилась раньше времени. А теперь будут таскать с собой как живую игрушку. Кукловоды ебучие.

И этот… мерзкий, тупорогий олень, оказывается, с ними в одной упряжке.

Ненавижу!

На мгновение я снова чувствую себя беспомощной и жалкой девчонкой, которой устраивали «темную» в интернате. Тогда некому было мне помочь. Но я выросла и отрастила когти и зубы.

Поэтому сейчас я медленно растягиваю губы в самой ядовитой улыбке.

— Пошла ты на хуй, — произношу четко, наслаждаясь, как спесь мгновенно стекает с ее лица.

Тишина воцаряется такая, что, клянусь, я слышу звон.

— Зря, Вера, я хотела помочь.

— Себе помоги, я не нуждаюсь.

Дергаю ручку и вываливаюсь в душный июльский день. От души поддаю ногой по двери. Хлопок выходит, что надо, и я надеюсь, что у этой стервы лопнут барабанные перепонки.

Твари.

Меня распирает от злости, пока я почти бегу ко входу, впечатывая каждый шаг в асфальт.

Какие же они все-таки сволочи! Прикрывают шантаж благодеянием.

Ах, мы поможем несчастной девочке! Вернем ей слух… только перед этим качественно «попользуем» во благо честных выборов.

Низко, очень низко, Алексей Михайлович. И сыночек ваш из той же породы — блядоватых и лживых кобелей.

Стискиваю зубы, мечтая дать этому штопанному гандону под зад. Понятно теперь, зачем он мне цветы приволок…

Перед самым входом оборачиваюсь.

Черный катафалк хитровыебанной Танечки все еще там. Наверняка бедняжка никак не может выстроить маршрут на хуй.

Остаток дня проходит в тумане. Руки делают свою работу — убирают, моют, таскают, а голова гудит как трансформаторная будка, переваривая случившееся.

Как таких людей вообще земля носит?

С МамЛерой я едва не сталкиваюсь у выхода.

— Ой, Верочка, ты-то мне и нужна! — Она расплывается в извиняющейся улыбке и суетливо поправляет очки. — Солнце мое, загляни, пожалуйста, ко мне в кабинет. Опаздываю в Минздрав, и как назло забыла флешку на столе!..