Книга Папа для моих дочерей, страница 18 – Ева Шах

— Это ведь не… — губы у меня дрожали, и я стиснула их так, что стало больно. — Это не о девочках, да?

Он ничего не сказал.

И это было хуже любого ответа.

--

Мирон

Иногда молчание — это признание. Я всегда это знал. Пользовался этим в суде, в переговорах, в кабинетах, где люди ломались быстрее, чем начинали говорить. Но никогда раньше не видел, как молчание режет человека по живому.

Полина стояла напротив меня белая как стена. Вся. Не лицо — вся. Даже губы побледнели. Руки повисли вдоль тела, будто из них вынули кости. Глаза распахнулись слишком широко. И в них был не просто страх. В них была та точка боли, за которой человека уже невозможно обмануть: он все понял, даже если еще не хочет верить.

— Скажи, что я ошиблась, — проговорила она еле слышно. — Скажи.

Я не мог.

Просто не мог.

Потому что после ее срыва я вызвал лаборанта, с которым работал по одному старому делу, поднял все без официальной огласки и сделал тест ДНК. Взял материал у девочек без шума, в форме обычных анализов. Взял материал у нее — тоже, под видом случайной страховки после того, как она порезала палец на кухне. Подло? Да. Но иначе она бы не позволила. А мне нужен был факт.

Факт пришел утром.

Девяносто девять и девять.

Моих дочерей родила не моя бывшая жена.

Моих дочерей украли у женщины, которая спала в моей комнате, готовила им завтрак, чесала им макушки и каждый вечер держала себя в руках, чтобы не расплакаться, когда они прижимались к ней слишком по-настоящему.

— Полина, — сказал я глухо. — Сядь.

— Нет.

— Ты сейчас упадешь.

— Лучше упаду, чем услышу это от вас.

— От меня ты как раз и должна это услышать.

Вот зря я это сказал.

Она дернулась ко мне, будто хотела вцепиться в лицо.

— Не смейте делать вид, что это какая-то забота! — выдохнула она. — Вы знали? Все это время? Знали и молчали?

— Я узнал недавно.

— И проверили без меня.

— Да.

— И решили сами, когда, как и в каком виде подать мне мою собственную жизнь? — голос у нее срывался, но не в плач. В ярость. — Как удобно! Очень в вашем стиле!

Я выдержал удар.

Не потому что было легко. Потому что она имела право.

— Да, в моем, — сказал я жестко. — Потому что, если бы я не сделал это сам, ты бы сейчас неслась в эту клинику одна, не зная ничего до конца. Или твой бывший муж успел бы уничтожить хвосты. Или моя бывшая жена снова попыталась бы влезть в эту историю. Я не мог дать этому развалиться.

— Ваша бывшая жена… — Полина зажмурилась. — Господи…

Ее качнуло.

Я подхватил ее раньше, чем она успела рухнуть. Она врезалась мне в грудь, но не оттолкнула. Просто не смогла.

— Дыши, — сказал я ей в волосы. — Дыши, слышишь?

Она вцепилась мне в рубашку так, будто иначе действительно задохнется.

— Это они? — прошептала она. — Лика и Ника?

Я закрыл глаза на секунду.

— Да.

Все.

Это слово разорвало что-то внутри нас обоих.

Она не закричала. Не заплакала. Не завыла. Просто обмякла в моих руках, и я в ту же секунду реально испугался, что она теряет сознание.

— Полина!

— Нет… — прошептала она, еле шевеля губами. — Нет… Господи… нет…

Я прижал ее к себе крепче. Одной рукой держал за спину, второй — за затылок, как будто мог не дать ей рассыпаться прямо у меня в руках.

— Слушай меня, — сказал я. — Сейчас ничего не нужно решать. Ничего. Ты просто дышишь, понимаешь? Остальное — потом.