Книга Генеральный папа, страница 42 – Алёна Амурская, Ника Лето

Сок заливает светлую ткань его брюк. Темно-красное, страшное пятно мгновенно расплывается по левому бедру и обильно брызгает прямо на область паха, стремительно впитываясь в мягкий хлопок. Капли летят на пол, разбиваясь о мрамор.

— Ох, нет... — вырывается у меня полустон-полувсхлип.

Мозг напрочь отключается при виде этой катастрофы. Просто с ходу выдает синий экран смерти, и на место разума взрослой адекватной женщины с бешеной скоростью загружаются заводские настройки девочки на побегушках, которая только что совершила непростительную ошибку.

Господи... я испортила ему одежду!

Эти брюки... они, наверное, стоят больше, чем я зарабатываю за год в своем пыльном архиве! Он же меня убьет. Прямо здесь, на этой дорогущей кухне, и даже охрану звать не придется. Вышвырнет меня на улицу за неуклюжесть, отнимет у меня этот контракт и потребует возместить ущерб...

Паника накрывает меня с головой, отключая остатки логики и инстинкта самосохранения.

— Боже мой... Боже мой, простите! Простите меня, пожалуйста! — лепечу срывающимся дрожащим голосом.

В зловещей тишине мой взгляд панически мечется по столешнице. Заметив на вешалке чистое кухонное полотенце из микрофибры, поспешно хватаю его дрожащими руками и без единой внятной мысли падаю перед Зарубиным на колени. Прямо на холодный мраморный пол.

Я не думаю о том, как это выглядит. Передо мной только испорченная, невероятно дорогая вещь, которую я обязана спасти любой ценой, пока пятно не въелось намертво.

— Я всё вытру! Я всё отстираю, клянусь вам! — торопливо обещаю генеральному, глядя только на багровое пятно на светлой ткани. — Я куплю новые, отдам с зарплаты, клянусь, простите меня, я такая неуклюжая... я просто испугалась, честное слово! Не ожидала, что вы здесь...

Лихорадочно оттираю пятно, даже не соображая, что именно и где я тру. Весь фокус внимания сузился до размера этой бордовой кляксы. С силой вожу полотенцем по его левому бедру, пытаясь впитать влагу, а затем инстинктивно смещаю его чуть выше, туда, где ткань промокла сильнее всего.

Пальцы вжимаются в тугие мышцы его бедра, и я чувствую рельеф каждого мускула, но даже это почему-то не заставляет меня остановиться. В голове бьется только одна мысль: «оттереть, спасти, не дать уволить».

— Я всё уберу, Максим Эдуардович, оно не останется, если сейчас застирать холодной водой... — продолжаю лепетать я, прерывисто дыша от страха.

Но в следующую секунду, когда мои руки в очередной раз с силой проводят влажным полотенцем по самому эпицентру пятна, мышцы под моими пальцами внезапно каменеют, превращаясь в абсолютную сталь. И не только мышцы. Сама форма под моими ладонями вдруг пугающе отчетливо твердеет, наливаясь жаром и тяжестью, заставив меня остолбенеть, всё еще стоя на коленях.

Сверху раздается резкий свистящий звук. Зарубин с силой втягивает воздух сквозь сжатые зубы, словно хищник, получивший удар током, и до моего замороженного паникой мозга, словно через толщу воды, начинает доходить катастрофически немыслимый смысл того, что я только что натворила.

Что это не просто нога. Это характерная мужская реакция, которую я спровоцировала своими судорожными вытираниями пятна!

Но не успеваю отдернуть руки, как его ладони — тяжелые и сильные, — падают на мои запястья, словно два горячих стальных капкана, намертво фиксируя мои ладони прямо там, где они лежат.