Книга Роковая ошибка мистера Куина, страница 29 – Бенедикт Браун

Перси подбежал к двери и уселся на коврике.

— Я понимаю, что ты здесь впервые, песик, но это не наш дом.

Перси посмотрел мне в глаза, но ничего не сказал. Он был собакой.

— Можешь хоть весь день здесь просидеть, это не поможет. – Я привык проигрывать споры с Перси и не стал бы продолжать, но пес начал настойчиво завывать. – Перестань! Я хочу домой на обед. Мне неинтересно, что готовят за этой дверью. Все, я ухожу.

С этими словами я пошел дальше по дороге… Сделав шагов десять, я остановился и начал ждать дальнейших действий Перси. Он так и не появился рядом, поэтому я решил понаблюдать за ним из-за колючего куста и увидел, что Перси продолжает сидеть на крыльце в ожидании моего возвращения. Он, бесспорно, очень умное создание и знает, как получить желаемое, но такое поведение было крайне необычным. Даже для него.

Я быстро сдался и вернулся к дому номер двенадцать.

— Ладно, чего ты хочешь?

В ответ он очень грустно на меня посмотрел – частый его ответ на любой вопрос, но так ко мне и не подошел.

— Ну все, Перси. Даже не знаю, что еще я могу… – Я приготовился потянуть его прочь за ошейник, но заметил, что входная дверь чуть приоткрыта. Очень наблюдательная собака. Я заглянул внутрь, и Перси тут же протиснулся мимо меня в поисках того, что манило его нос.

— Здравствуйте! – сказал я и шагнул в светлый коридор. Обстановка была очень современной для Хёртвуда: на стенах висели репродукции картин, которые были написаны меньше пятидесяти лет назад – очень, повторюсь, современно для Хёртвуда. – Простите за беспокойство, но у вас дверь открыта, и мой пес забежал в дом. Я за ним и тут же уйду.

Я знал, что мне не ответят. По пустому дому иногда сразу понятно, что ты в нем один. Слова стройным эхом возвращались без ответа, но я шел дальше по коридору на всякий случай с виноватым видом.

Перси вошел в первую же комнату по левую сторону. Это была маленькая гостиная, и в камине еще тлел утренний огонь. На столике стоял поднос с грязной чайной чашкой, и я понял, что чувствовала Златовласка – особа с огромным опытом взлома чужих жилищ – в свой первый раз в медвежьем доме.

Собака вышла обратно в коридор и пробежала глубже, а я так и не успел его поймать.

— Перси, вернись! Арестуют потом меня, а не тебя! Нам пора.

Перси прошел на кухню, но там нас не ждал запеченный кусок мяса в духовке. Все-таки впервые в жизни мой мудрый пес думал не о собственном желудке. Вместо этого он нашел тело моего ровесника с невероятно широкими плечами и тяжелым взглядом, пусть и пустым, но все еще устремленным прямо на меня. Даже после его смерти янтарные глаза Джеймса Хитона поразительно блестели.

Обнаружив его распростертым на круглом столе красного дерева, я невольно почувствовал себя виноватым. Не за то, что его убили, – я бы не смог спасти его жизнь, я ведь даже не знал, что она была в опасности. Нет, мне стало грустно, что когда-то мы были друзьями. Близкими друзьями. Но просто выкинули эту дружбу. В тот момент эта мысль была пущей мелочью, но, подходя ближе, чтобы убедиться, что он мертв, я думал только об этом.

Пульса не было, он не дышал, но крови на теле я не приметил. Джеймс не посинел, как часто бывает с отравленными героями в книгах, так что я предположил, что на груди у него есть рана, которую я просто не видел. Маленькая алая лужица под столом подтверждала эту теорию, остальную кровь, видимо, впитала одежда.