Книга Искатель, 2010 №1, страница 18 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Из кабинета появился Заколошный, сопровождаемый врачом. На вопросительный взгляд опера доктор ответила возмущенным фырканьем:

— На вашем потерпевшем ни царапины. Его надо не в больницу, а в вытрезвитель.

Палладьев задумался, представляя, как все будет выглядеть далее. В вытрезвитель Заколошного не возьмут — не та кондиция. Но он покушался на убийство и хотел повесить тещу. Заколошный, конечно, объявит, что все было наоборот: теща хотела его повесить и уже подвесила, а скотчем обмоталась для отвода глаз. Свидетелей нет, жена встанет на сторону мужа, пойдут экспертизы — вменяемы ли фигуранты, какова прочность шнура, выдержал бы крюк... И кончится все постановлением о прекращении уголовного дела либо за недоказанностью, либо за отсутствием состава преступления.

— Капитан, тещу я хотел попугать, — выдвинул Заколошный новую версию.

Его лицо до того вспотело, что казалось тающим. Глаза — не взгляд, а именно глаза — метались в глазницах, словно опасались утонуть в поте. Капитан жестко подцепил его под руку:

— Выйдем-ка во двор.

— Бить станешь?

— Демократия запрещает.

Татьяне он сообщил:

— Беру тебя в помощники.

— На какую должность? — без усмешки спросила она.

— Бессменной понятой, — с усмешкой оповестил капитан.

Но уйти им сразу не удалось. К врачу подлетел нервный мужчина с роскошной шевелюрой. Докторша окликнула Палладьева и сделала подзывающий жест рукой. Капитан увлек за собой потеющего Женьку и подошел к ней. Врач заявила со злым удивлением:

— На врачей жалуются... А что больные вытворяют?

— Я не больной, — уточнил нервный.

— Капитан Палладьев, — представился ему опер.

— И не преступник, — уже огрызнулся небольной.

— Вы хуже, — заверила докторша.

— Что гражданин натворил? — спросил ее капитан, допуская, что тот украл лекарства или грелку.

— Вчера умер его отец. Я позвонила ему, сыну. Надо хоронить. А этот хлыщ заявил, что тело отца забирать не будет.

— Почему? — спросил капитан у сына.

— Не хочу! — отрезал тот.

— Почему? — повторил капитан.

Палладьев вспомнил, с какими трудностями сопряжено погребение человека. Поэтому уточнил:

— Может быть, на похороны у вас нет средств?

Докторша опять фыркнула. И Палладьев оглядел импортный белый костюм и кейс, который блеснул серебряным кантом. Докторша объяснила свое фырканье:

— Да вы гляньте на какой машине он приехал!

— А на какой? — спросил капитан у хозяина автомобиля.

— Допустим, на «Бентли». Послушайте, я — Батонов Максим Антонович, вице-директор фирмы «Морозко». И почему я обязан вам отвечать?

— Как представителю власти, — изрек Палладьев.

— Капитан, а вы слышали о правах человека? Хочу — беру тело отца, хочу — не беру. И вообще, без адвоката на вопросы не отвечаю.

— О правах человека я слыхал. А вы, гражданин Батонов, слыхали о совести?

Гражданин Батонов усмехнулся, как от услышанной глупости. И то: лучше было спросить, почем его «Бентли». Небось, полмиллиона долларов. Полагая, что правами человека милиционера озадачил, Батонов встал в какую-то вызывающую позу. Зря, потому что, как пишут в протоколах осмотра трупов, у него было неправильное телосложение. Не фигура, а живот на ножках. Видимо, от пива и от сидения в «Бентли». Но голова хороша — крупная, гордая, осенена словно отлитыми из черного стекла локонами.