Книга Искатель, 2010 №1, страница 15 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— А меня зачем спеленал?

— Вдруг кусок потолка... Квартира-то ваша, — бормотал Женька, в которого боль вцепилась, словно поддела этим крюком.

Он стал раскачиваться, надеясь, что крюк не выдержит, но тот был крепок. Тогда Евгений задумал перегрызть шнур зубами, поскольку тот кожаный. То ли от выпитой водки, то ли от нервного состояния, но сил добраться до него ртом не хватило.

Женька заплакал обидчиво и нетрезво...

Беседу с Евой о принце Нина Мартьяновна все откладывала. Стыдно, да не просто стыдно, а стыдуха! Чему она может научить дочь, если сама лопухнулась, как подросток? Была и другая причина — состояние дочери. Ее будто зашкалило. То была задумчива, как мраморная дева; то суетлива вроде испуганной мыши; то болтала без смысла и остановки; то напевала «Чем выше любовь, тем ниже поцелуи»; то бежала к входной двери на каждый шорох... Нина Мартьяновна догадалась, что дочка пребывает в духовном поиске.

— Ева, ты влюбилась?

Дочка глянула на мать, как на ребенка, попросившего конфетку:

— С чего ты взяла?

— Задумчива, суетлива...

— Мама, теперь любят не так, как в твое время.

— А как? — заинтересовалась Нина Мартьяновна.

— Чувства отдельно, секс отдельно.

— Непонятно.

— Любить можно одного, а сексом заниматься с другим.

Нина Мартьяновна умолкла. Можно подавиться едой, но можно подавиться и мыслью. Разумеется, она знала о пошлости любовных зигзагов, но откуда это знает дочка? Из журналов и телесериалов? Ева решила успокоить родительницу мыслью простой и здравой:

— Мама, любовь — это всего лишь выбор сексуального партнера.

Нина Мартьяновна сама в молодости ошибалась, но всегда были чувства. Молодежь и раньше занималась сексом, но зная, что существует любовь. Теперь же, предаваясь сексуальным утехам, молодые люди считают, что никакой любви нет. Теперь сексапильность... Что это такое? Похотливость — вот что! Нина Мартьяновна оглядела дочь: не девушка, а куколка. Только очень худенькая.

— Ева, зачем ты голодаешь?

— Хочу походить на Клаудиу Шиффер.

— Маринку знаешь? Голодала-голодала, теперь не знаю, походит ли она на Клаудиу, но на шифер смахивает точно — плоская и волнистая.

Нина Мартьяновна не понимала дочь. Та не думает ни о профессии, ни об экзаменах — она и о замужестве серьезно не задумывалась.

— Ева, а как бы ты хотела пройти жизненный путь?

— Чтоб все сдохли от зависти!

Нина Мартьяновна поморщилась. Но не от слов дочери, а от какого-то негородского запаха...

— Ева, что у тебя за духи? Отдают дымком.

— Так и есть.

— Странные духи.

— Мама, это запах от моих брюк.

— Это как?

— Я жгла на чердаке журналы в железной бочке.

— Ты с ума сошла? Одна ходила на чердак?

— Нет, с мужчиной. Он так грелся.

— Не понимаю...

— Мама, он совсем был раздет ниже пояса, и ему было холодно...

Палладьев знал, что происшествие, самое мелкое, может разбухнуть, как глинистая дорога после дождя. В телесериалах расследования самоубийств не показывали — не постреляешь. Следователь прокуратуры Рябинин говорит, что самоубийство может быть покруче бандитских разборок: надо понять мотив поступка, да и бывает, что самоубийство оборачивается инсценировкой.

Палладьеву нужно было собрать оперативную бригаду. Следователя, криминалиста и судмедэксперта он решил пока не тревожить, а вот доктор может потребоваться сразу. Памятуя о пробках, капитан заранее вызвал «скорую» к дому номер сорок по Запрудной улице.