Книга Искатель, 2010 №3, страница 56 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

Вокруг сбившихся в кольцо быков кружили три волка, ища брешь в их защите, а еще двое кидались на обезумевших от страха овец, валили их на землю и прокусывали мохнатые шеи. С десяток коз и баранов уже лежало на земле, не подавая признаков жизни, а опьяненные кровью хищники продолжали собирать свою страшную жатву, беснуясь, словно выводок щенков в растревоженном курятнике. Подобрав дубину, Энкиду торопливо захромал на выручку погибающему стаду. Внезапно на его пути вырос еще один волк. Вздыбив загривок и оскалив зубы, он присел для прыжка. Энкиду поднял дубину, готовясь отразить удар, но в этот момент кто-то прыгнул ему на спину. По всей видимости, это был тот хищник, что поранил ему ногу. Энкиду упал. К счастью, падение его было столь стремительным, что зверь не успел разжать когти и оказался раздавлен могучим телом. Его товарищ воспользовался случаем, чтобы прижать Энкиду к траве. Челюсти хищника лязгнули где-то возле его горла. В последний миг, действуя скорее инстинктивно, Энкиду успел схватить его за глотку и тем отвести угрозу. Но борьба на этом не завершилась. Волк упрямо тянулся к горлу Энкиду. Зеленоватые алчущие глаза его нависали над лицом человека, с обнаженных клыков капала слюна. Энкиду чувствовал, что слабеет. Раненая нога обильно кровоточила, иссеченное тело горело как в огне. Ему показалось, что зверь ухмыляется. «Предатель, — говорили его глаза. — Ты получишь свое». — «Я не зверь, — мысленно возражал ему Энкиду. — Мое место здесь». — «Ты — дитя леса. Ты был одним из нас. Мы шли за тобой. А ты променял нас на этих тварей». — «Я — плоть от плоти их», — беззвучно кричал Энкиду. «Это ненадолго», — усмехался волк. Страх охватил Энкиду. Он понял, что нападение волчьей стаи — это месть духов леса. Бороться бесполезно — все уже предрешено. Силы стремительно покидали его. Морда зверя была все ближе и ближе. Он ощутил его нечистое дыхание. «Запах смерти», — обреченно думал страж.

Вдруг какая-то тень накрыла звездное небо. Волк изумленно заворчал, воспаряя вверх, нелепо растопырил Лапы, и с коротким взвизгом отлетел в сторону.

— Бейте его, парни, — услышал Энкиду хриплый голос. — Не давайте уйти.

Где-то вдалеке раздались людские возгласы, послышался заливистый лай собак. Сверху надвинулась фигура Нарахи.

— Жив?

Энкиду заморгал и сел.

— Жив... — ответил он, ощупывая плечи и голову.

— Не ранен?

Страж очумело огляделся. В десяти шагах от него несколько поселян, сгрудившись, остервенело били рогатинами и кольями злобно рычащего волка. Рядом с загоном бродили женщины и дети, собирая разбежавшихся животных. Вдали, почти у самой рощи, охотники, растянувшись цепью, преследовали уцелевших хищников. Энкиду тяжело поднялся, пристыженно посмотрел на Нарахи.

— Я не уберег ваших стад, — сказал он. — Слово мое разошлось с делом. Нынче же ночью я покину вашу деревню.

Нарахи изумленно воззрился на него.

— В уме ли ты, Энкиду? Не порицания достоин ты, но похвалы. Доблесть твоя беспримерна. Четырех волков уложил ты в неравной схватке, не имея ни копья, ни секиры, действуя одной лишь дубиной и руками. Случалось ли такое среди смертных? Мы будем чествовать тебя как героя.

— Вы не изгоните меня? — недоверчиво спросил Энкиду.

— Как можно изгонять того, кто пролил кровь за наши стада? Мы дадим тебе самый лучший дом в деревне, мы найдем тебе жену, мы одарим тебя землей. Отныне ты — один из нас. Ты заслужил это право. Радуйся, Энкиду!