Книга Искатель, 2010 №3, страница 53 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

Чаровница смеялась все громче и громче. Энкиду замолчал и понурился — совсем по-человечески. Шамхат перестала смеяться. Она погладила его по щеке.

— Как зовут тебя, лесное создание?

— Энкиду.

— Откуда ты взялся в этой роще, Энкиду?

— Я рожден, дабы охранять покой обитателей леса.

— Кто же породил тебя?

— Моя мать — антилопа, мой отец — кулан. Им обязан я жизнью.

— А кто твой бог?

— Мой бог? — повелитель зверей растерялся. — Лес. Он кормит меня и поит, он дает мне приют, спасает от дождя и зноя.

Шамхат восхитил этот ответ. Она отвела его космы, заглянула в лицо. Маленькие, глубоко посаженные глаза его крохотными звездочками светились в черной бездне густых бровей. Коричневатосерый цвет их, пугающий своей неповторимостью, напомнил Шамхат прищур ночных хищников. Расплывчатые очертания зрачков, заполнивших собой почти все пространство глазного яблока, переливались алчным блеском, не оставляя места осмысленности. Настороженным звериным взглядом смотрел Энкиду на волшебницу из Урука. Этот странный взгляд вновь пробудил в памяти Шамхат смутный образ какого-то человека, но впечатление это опять осталось незавершенным, и она досадливо отвела взор, упрекая себя в глупой мнительности.

По прошествии часа Гильгамеш стал изнемогать. Тигрица так вымотала его, что временами он впадал в бредовое полузабытье. Откуда-то появлялись зыбкие призрачные образы, которые норовили уплотниться и принять осязаемые формы. Стены комнаты то и дело принимались дрожать, словно заволакиваемые туманом. Голова кружилась как в похмелье. Теряя силы, он мечтал лишь о том, чтобы эта неистовая забава поскорее закончилась. Но женщина совершенно завладела им. Она успела преподать ему столько уроков плотской любви, что он не в силах был вынырнуть из этого омута наслаждений. Перед ним была истинная Инанна — ненасытная и вдохновенная. Те, что ублажали его прежде, выглядели дешевыми потаскухами рядом с ней.

— Как зовут тебя? — прохрипел Гильгамеш.

— Инанна, — смеясь, ответила она.

— Как твое имя в миру, неотразимая колдунья?

— Зачем оно тебе, мой Думузи?

— Я хочу опять прийти к тебе.

— О, это будет непросто. Впрочем, ты можешь подождать до следующего года.

— Нет! Я не желаю ждать. Ты нужна мне немедленно, сейчас. Женщина улыбнулась.

— Ищи меня в Белом храме, среди служительниц нашей богини. Гильгамеш рассердился.

— Берегись, женщина! Не советую тебе играть со мной.

Инанна опустила дивные ресницы и тихо замурлыкала, примирительно поглаживая его по плечу:

Звери бросили его. Они перестали понимать его язык, шарахались от его вида. Он стал чужд им, как те убийцы с равнины, что приходили забирать их жизни. Что оставалось делать Энкиду? Он пошел к тем, кого раньше ненавидел, — к безволосым чужакам. Почему-то они уже не вызывали в нем отвращения. Он проникся к ним сочувствием. Ему стало неловко вспоминать то время, когда он лишал их законной добычи. Он понял, что они — тоже дети природы, только на свой особенный лад. Они жили под тем же небом, что и он, ели то же мясо, купались в тех же озерах. Они стали близки ему.