Книга Искатель, 2010 №3, страница 33 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

Вскоре возле его хижины собрались женщины. Они стали бурно обсуждать произошедшее, но внутрь не входили, ждали старейшин и мужей, работавших в поле. На шум приковылял самый старый дед. Важно протиснувшись вперед, он начал что-то вещать, указывая перстом в небо. Сперва его слушали с интересом, потом утомились и продолжили прежние разговоры.

— Отцу надо сказать, — предложил кто-то.

— Верно. Эй, мальчишки, сбегайте-ка за Нарахи. Он вроде на реке сегодня, рыбу удит.

Кто-то из детворы, сверкая голыми пятками, умчался за рыбаком, а женщины, осмелев, начали осторожно приближаться к хижине. Самая отчаянная заглянула внутрь, но тут же отскочила обратно, испуганно вереща:

— Убьет! Убьет! Ой, спасайте мою душеньку. Зарубит!..

Из дома вылетел топор, с глухим стуком упал посреди дороги. Селянки с визгом бросились врассыпную.

— Уйди! Прочь! Прочь, демон! — донесся из хижины надорванный голос.

Женщины попрятались по домам. Спустя некоторое время любопытство взяло верх, и они опять, оглядываясь и трепеща, начали выдвигаться к нехорошему дому.

— Ой, бабы, что я видела, — захлебываясь, рассказывала потерпевшая, стоя в кругу товарок. — Сидит, на свет белый не смотрит, лицо руками прикрыл и весь дрожит как в лихорадке. Меня увидал — как вскочит, да топор — хвать. Уж страху-то было, чуть не родила я там...

Вскорости пришли мужчины. Впереди всех шел Нарахи. Он хмуро выслушал сбивчивый рассказ женщин, поднял с земли топор и вступил в хижину. Люди сгрудились у входа, затаили дыхание.

Охотник сидел возле дальней стены и гулко глотал сикеру. Лицо его было бледнее луны, загрубелые красные руки дрожали, глаза дико смотрели в пространство.

— Ты что это пить вздумал? — грозно осведомился Нарахи, кидая топор в тростниковую корзину.

Охотник поднял взор на отца, просиял и, дрогнув лицом, бросился перед ним на колени.

— Отец мой, отец! — исступленно повторял он, возя ладонями по его ногам.

— Что еще стряслось? — Нарахи рывком поднял сына с пола, посмотрел в его внезапно постаревшее лицо.

— Я видел демона, отец. Он был черен и волосат. Он водил меня по лесу и насылал на меня порчу.

— Демона? А не выполз ли этот демон из твоего кувшина с сике-рой?

— Нет, отец! Клянусь Инанной и Эмкиду, это был настоящий демон. Он заставлял меня блуждать по лесу, заманивал добычей. Я видел его на опушке, возле болота. Он вышел из зарослей тростника, голый, как Сумукан. Его взгляд пронзил меня насквозь, лишив сил.

Нарахи озадаченно почесал щеку.

— Что ж, придется идти к колдуну. Только он избавит тебя от проклятья.

Рыбак усадил сына на циновку, убрал подальше кувшин и начал говорить успокоительные речи. Охотник же продолжал заливаться слезами, оплакивая свою незавидную судьбу. Лишь ближе к ночи, выпив сонного настоя, он провалился в тяжелое забытье.

Гильгамеш сидел возле одиноко коптящего светильника и неотрывно смотрел на огонь. По низкому потолку скакали причудливые тени. Из коридора тянуло холодом. Вождь зябко поеживался, в нетерпении покусывая губы. Здесь, в маленькой и стылой каморке, никому не пришло бы в голову искать его. Ни один лазутчик, сколь бы отчаян он ни был, не посмеет сунуть сюда нос, ибо рядом было святилище предков, где обитали духи-защитники. Это успокаивало Гильгамеша. Он знал, что может довериться этим стенам.