Книга Громкий шепот, страница 56 – Мари Милас

Ты определенно в какой-то ловушке, Валери.

Кажется, у меня проблемы со зрением. А возможно, и с головой. Потому что я не понимаю, как могла быть так слепа к очевидному. Мимолетные прикосновения Макса точно такие же, как и при нашей первой встрече. Его язык тела, внимание к малейшим нюансам и чтение моих эмоций безошибочно указывают на единственного человека, который был способен на подобное даже в возрасте семи лет. Еще маленькой девочкой я была околдована его харизмой.

Не говоря уже о внешних данных.

У многих девочек, девушек и женщин есть свои идеалы. Это может быть Эд Вествик, он же Чак Бас, Брэд Питт или Леонардо Ди Каприо, стоящий на краю «Титаника» с развевающимися темными волосами. Возможно, ваш идеал Зак Эфрон, ведь все мы слабы к его танцам в «Классном мюзикле». Но моим каноном всегда был образ повзрослевшего мальчика по имени Эм. Черт, да я даже Алекса выбрала по тем же критериям красоты. Он, конечно, был хуже образа в моих фантазиях, но тогда казалось, будто это лучшее, что может предложить мне жизнь.

— Почему семья обращалась к тебе по другому имени? – спрашиваю я у Макса, пока мы выгуливаем Брауни в парке неподалеку от дома.

Мы не скрываемся и стараемся понемногу выбираться в люди, чтобы в конце концов следовать нашему плану. Но каждый раз я нахожу отговорки, потому что… Да потому что глубоко в душе я уверена в том, что Алекс уже знает обо всем, просто ждет подходящего момента. И меньше всего я хочу подвергнуть опасности Макса, хоть он и готов броситься на передовую.

— Какая первая буква моего имени? – отвечает он вопросом на вопрос, бросая палку Брауни с такой силой, что она улетает, наверное, за пределы земного шара.

Я вижу, как играют мышцы Макса под облегающим лонгсливом, как плечи становятся еще шире во время движения рукой. Как…

Закончим. Урок анатомии сейчас не к месту.

Я несколько раз прочищаю горло и кашляю. Возможно, Макс уже начинает думать, что у меня астма, потому что я делаю так каждый раз, когда мы оказываемся на одном квадратном метре. А если учесть, что живем мы в одном доме, который с каждым днем будто уменьшается в размерах, то избегать его становится слишком сложно. Не понимаю, почему это так влияет на мое тело и сознание, ведь казалось, что внутри меня все уже давно мертво. С того момента, как я сняла розовые очки и раз за разом испытывала к Алексу не влечение, а тошноту до кислого привкуса во рту, стало ясно, что чувство теплоты и трепета мне больше не по силам.

С Максом все работает как-то иначе – это похоже на самый медленный ожог, пробирающийся под мою давно заледенелую кожу. Что делает меня еще более нервной, чем обычно. Хотя, казалось бы, куда еще больше.

Мой фальшивый муж, наоборот, ведет себя так, словно ему до жути противно мое присутствие, поэтому и избегает меня при каждом удобном случае. И, не желая быть отвергнутой, я тоже сторонюсь его, даже когда мне до ломоты костей нужны фальшивые объятия. В чем я никогда не признаюсь.

— Первая буква имени…

Мои глаза несколько раз медленно моргают.

— Черт возьми, они называли тебя Эм, потому что на эту букву начинается твое имя?

Я думала, что моя семья лишена рассудка, но, оказывается, все не так плохо. Родные Макса даже не соизволили называть своего ребенка по-человечески, а делали это так, будто издавали какие-то непонятные звуки.