Книга Громкий шепот, страница 54 – Мари Милас

— А у тебя воняет изо рта, – напевает она. – Пора привести себя в порядок, милая.

— Но мы все еще дружим, даже при условии этих ужаснейших недочетов, – вздыхаю, впитывая ее спокойствие и тепло.

— Да, это то, что мы делаем, – произносит Аннабель мягко, и я чувствую, как мое горло сжимается от эмоций. Беспорядочных и таких сильных, что сложно сделать вдох. – Отпусти. Ты можешь плакать, это не страшно. Я постоянно этим занимаюсь. – Она пожимает плечами, и моя голова дергается от этого движения. – Леви тоже иногда практикует.

Аннабель сдерживает смех, а я, вопреки своему дерьмовому настроению, искренне улыбаюсь.

— Что, если я такая же ненормальная и гнилая, как он? Может, именно поэтому мы поженились, – тихо произношу я давно мучивший меня вопрос. Я закрываю глаза, ощущая себя беспомощной и уставшей.

— Нет. Не смей так говорить, – шикает Аннабель со всей агрессией, на какую только способна. – Ты… – начинает она мечтательно. – Ты, конечно, вся в колючках, но не забывай, что кактусы тоже цветут. Их цветы хоть и редки, но прекрасны. Ты совершенно нормальная, такая же, как и все мы. Со своими пороками. Но мы тебя любим.

— Это то, что мы делаем, – шепчу я в полусне, цепляясь за свою подругу, как за спасательный круг.

* * *

За окном уже темнеет, когда я провожаю Аннабель и наконец-то привожу себя в человеческий вид. Небо затягивают огромные грозовые тучи, а на горизонте расцветают электрические разряды. Это напоминает мне, что как бы я ни старалась избегать предстоящего разговора с Максом, все равно от него никуда не деться – как от дождя, начинающего тихо шуметь за окном.

Скажется ли на наших взаимоотношениях тот факт, что мы не такие уж незнакомцы? Да и были ли мы ими? Если подумать, то даже наше первое взаимодействие в семь лет казалось чем-то вроде нити, на которую мы были нанизаны, как идеально подходящие друг другу бусины.

В тот момент, когда моя рука хватается за ручку двери, лист бумаги скользит по полу и упирается мне в ноги.

Как всегда упертый и находчивый Макс.

Я хватаю листок и сажусь на пол, опираясь спиной о дверь. Поле для игры в крестики-нолики красуется на белой бумаге, а внизу аккуратным, почти каллиграфическим почерком написано: «Сыграем?»

— Хочешь опять поймать меня в ловушку своих желаний? – спрашиваю я, наклонившись ближе к двери.

— В этот раз первый крестик ставишь ты. Все в твоих руках, – доносится голос Макса с другой стороны.

Фломастер голубого цвета появляется в зазоре между дверью и полом. Слышится фыркающий звук, похожий на непрекращающийся тихий чих. Нос Брауни чуть ли не просовывается в маленькую щель, оставляя на ламинате облако конденсата от горячего дыхания.

— Подвинь свою задницу, – еле слышно ворчит на него Макс.

Я изо всех сил подавляю улыбку, хотя никто не может увидеть ее за закрытой дверью. Но не хотелось бы сдаваться без боя, поэтому, схватив фломастер, ставлю крестик в одной из клеток игрового поля и отправляю листок Максу.

— Один ход – один вопрос, – устанавливаю правила, постукивая ступней по полу. Брауни начинает сходить с ума от этого звука, порываясь пробить дверь. Уверена, его хвост сейчас хлещет Макса по лицу. – Как давно ты понял, что я – это я?

Макс передает мне листок с ноликом в соседней клетке, но медлит с ответом. Прочистив горло, он произносит с присущей ему бархатистостью и размеренностью: